Подобно существительным прилагательные в легендах отличаются пейоративной оценкой (mischievious, cruel, impish) и номинируют сверхъестественные свойства персонажей и отдельных предметов: supernatural, invisible, magical, etc.
В формировании сказочного колорита легенды особую роль играют имена собственные и нарицательные, что связано с большей информативной точностью легенды, где адресант старается указать конкретное время, место и участников событий, в которые адресат должен поверить, поэтому хронотоп легенды на воображаемой шкале сказочного времени тяготеет к постепенному переходу от неопределенного ирреального к более или менее определенному. Прозвища духов, обитающих в определенных местностях (the Boggart of Hellen Pot), the bargest (= goblin) of Grassington, the Lancashire witches, имена фей по “сказочному” (зеленому) цвету, ассоциирующемуся у британцев с потусторонним миром (the Green Ladies)[2], прозвища героев, чьи имена забыты потомками, имена людей, причисленных к лику святых (St. Adelme), имена персонажей, прямо или косвенно связанные с потусторонним миром (Faust, Merlin), имена прославленных адмиралов, известных мореплавателей ( Drake, who was believed to be a magician by the Spaniards, among his fellow Westcountry men), онимоцентричные словосочетания с данным именем раскрывают необычные ситуации, воспринимаемые адресатом как чудо.
Сказочные образы в Легендах о короле Артуре относятся к кельтскому сказочно-эпическому фольклору (Merlin, sorceress, giant, etc), а чудеса творятся с помощью сказочных артефактов: Sangreal, Excalibur, Pommel, Scabbard, Horn, Drink, Ointment, Ring, The Round Table, the Siege Perilous Погибельное Сиденье за Круглым столом, предназначенное лишь для самого непорочного рыцаря в мире, сэра Галахада, и смертоносное для всех остальных рыцарей. Наиболее частотны абстрактные имена, обозначающие чудесный волшебный результат действия артефактов: spell (заклинание), charm (чары), witchery (колдовство), enchantment (волшебство), wonder (чудо), marvel (чудеса) – to break the spell, to throw / put an enchantment on / upon smb., to work wonders, by enchantment, etc.
В эпоху короля Артура adventure (= a journey, experience, etc. that is strange, unusual and exciting and often dangerous) пересекалось со сказочными
действиями и ситуациями: “Sir”, said Sir Kay the Steward, “what a marvelous adventure we saw on Whitsunday … at the river I saw a great stone which fleet
above the water, and therein I saw sticking a sword”. The king said: “I will see that
marvel” [Book XIII, Ch. II].
В легендах о короле Артуре сказочность реализуется через частотные абстрактные существительные prophecy (= the power of saying what will happen in the future and prompt the way out) и craft (= skill in deceiving people; guile, deceit, esp. of a clever indirect kind; cunning), у которых, при наличии общей сказочной семы “способность совершать волшебные действия”, аксиологичность имеет разновекторную направленность. Сказочность реализуется также через лексемы синонимического ряда sleep: dream (= a state of mind in which the things happening around one do not seem real), slumber poetic (= a dream), vision (= dream or similar experience, esp. of a religious kind), поскольку именно во сне волшебники, феи и другие сказочные существа являются рыцарям, предсказывая грядущие события, искушая и помогая им: the vision that Sir Percivale saw.. . Нow Sir Bors told his dream to a priest. …the king lay in his cabin in the ship, he fell in a slumbering and dreamed a marvellous dream: him seemed that a dreadful dragon did drown much of his people… For evermore, day and night, he prayed, but sometime he slumbered a broken sleep; ever he was lying grovelling on the tomb of King Arthur and Queen Guenever [Book XXI, Ch. XII].
Сказочные прилагательные описывают неведомые чудесные или устрашающие явлений и события: marvellous, adventurous, wonderful, dreadful: Например: This is a marvellous thing and adventurous [Book XIII, Ch. II]. And with that the king saw coming toward him the dreadful beast that ever he saw or heard of… [Book I, Chapter XIX]. But they found in the end of the ship two fair letters written, which said a dreadful word and a marvellous: Thou man, which shall enter into this ship, beware thou be in steadfast belief, for I am Faith, and therefore beware how thou enterest, for an thou fail I shall not help thee [Book XVII, Ch. II].
Сказочные ситуации номинируются глаголами, обозначающими:
1) действия полумифического персонажа (Merlin), творящего чудеса: vanish v, devise v, disguise v , etc. (Merlin vanished away. Merlin had devised. They met with Merlin disguised, еtс);
2) реакцию на волшебные события и их интерпретацию: marvel v, wonder v, to expound v, etc. (The people marvelled greatly. How the hermit expounded to Sir Launcelot his vision.
К периферии сказочного дискурса отнесена былина «Beowulf», поскольку в ней реализуются не все признаки категории сказочности и само понятие чуда трансформируется, переходя в разряд полуреального из-за давности. Изменения затрагивают и сказочную лексику, в частности, лексема spell в былинах означает не заклинание, предотвращающее гибель, несчастье, беду, а проклятие, приносящее смерть, беду, болезнь тем, кому оно предназначено: For all that heritage huge, that gold of bygone men, was bound by a spell, so the treasure-hall could not be touched by any men to live since
then…
Система ценностей, утверждаемая в былине, связана с языческой верой в судьбу, “ветхозаветного” Бога, преданность роду и долг перед ним. Цель жизни эпического героя - искание земной славы, дающей материальные выгоды (уважение, почет, оружие, золото и т.д.) и обеспечивающей память о себе у потомков, которая добывается мечом. Поэтому в былине меч получает имя, что еще более сближает ее с волшебной сказкой, где отсутствуют четкие границы между денотатами животных, людей и неодушевленных персонажей: "Hrunting" they named the hilted sword, of old-time heirlooms easily first….
Из сказочной лексики, каковой она в тот период развития этноса не являлась, в былине частотны обозначения коварных и злых мифических персонажей – etins или eotens (= giants), elves, evil-spirits, dragons, nicors (= monsters), в существование которых верили и с которыми сражались былинные герои. Из былинных лексических единиц наиболее частотны словосочетания, описывающие эпических персонажей и их действия. Эти словосочетания отличаются аксиологичностью, клишированностью, ограниченной пределами эпической нормы вариативностью, цельностью номинации и образно-поэтическим значением. Искусство сказителя былин состояло в создании новых поэтических образов известных персонажей, поэтому вместо прямых номинаций Беовульфа, Гренделя, его матери, дракона и т.д. в былинах используются возвышенные поэтические (метафорические) перифразы, основными компонентами которых являются лексемы foe (враг), monster (чудовище), fiend (злодей), stranger (чужак), sprite/ ghost (призрак), slaughter (убийство) и т.д.
Так, например, Грендель характеризуется как злейший враг человека (the deadly foe, baneful foe, fiendish foe, grim foe, hated foe, hellish foe, infernal foe; mankind's foe, the foe of God); чудовище (the cruel monster, dire monster, grim monster, savage monster, scathing monster, slaughtering monster; the monster of harm); злодей (the hideous fiend, loathsome fiend, grim-soled fiend); чужак (the roving stranger, slaughterous stranger); призрак (the hell sprite , wandering death-sprite, fiendish sprite, fate-sent ghost), убийца (ruthless murderer, grisly murderer), дьявол (the evil one, devil); разоритель (the life destroyer, the ghostly ravager); изгнанник (lonely roamer, the dire outlaw); злодей (dark ill-doer, the bales of the night, the hapless wight. ); потомок злодеев ( the kin of Cain, the race of giants, a folk estranged from God Eternal) и т.д.
Меч Беовульфа (the relict of files, the light-of-battle, the spear death of men, warriors friends) приобретает ослепительную яркость после убийства матери Гренделя. Такими же сказочными свойствами обладал и меч короля Артура – Excalibur (It was so bright in his enemies' eyes, that it gave light like thirty torches). Чудо в “Беовульфе” передается также описанием горячей, ядовитой крови матери Гренделя, разъедающей меч.
Характеры главных противоборствующих персонажей былины представлены как воплощение сил Добра и Зла и раскрываются в сказочных ситуациях битвы (Беовульфа с Гренделем, его матерью, драконом, морскими чудовищами) и воцарения (Беовульфа). Хронотоп былин четко очерчен границами королевского дворца, логова чудовищ, морского побережья в отличие от волшебных сказок и легенд, где сказочное пространство ассоциируется с лесом, полем, горами и другим открытым пространством.
По сравнению с анималистскими и волшебными сказками, бытовые сказки предельно приближены к проблемам реальной действительности. Цель бытовой сказки заключается в изменении социальных и нравственных устоев общества, выдвижении новых общественных идеалов. Критика социального устройства осуществляется иносказательно, поэтому основными персонажами являются глупцы, действия которых высмеиваются. В текстах этих сказок отсутствует сказочная лексика, но описание нереальных действий, исключительных неповторимых ситуаций при помощи так называемых нонсенс-словосочетаний (a mare’s egg – яйцо кобылы, the clicking toad – тикающая лягушка и т.д.) создает своеобразный сказочный фон и дидактический комической эффект.