русских поэтов

КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Николаев Сергей Георгиевич

ФЕНОМЕНОЛОГИЯ БИЛИНГВИЗМА В ТВОРЧЕСТВЕ

РУССКИХ ПОЭТОВ

Специальности:

10.02.19 – теория языка

10.02.01 – русский язык

Диссертация на соискание ученой степени доктора филологических наук

Том I

Научные консультанты – доктор филологических наук, профессор Т.Г. Хазагеров, доктор филологических наук, профессор А.Л. Факторович

Ростов-на-Дону – 2006

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

РАЗДЕЛ I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИЗУЧЕНИЯ ЯВЛЕНИЯ ИНОЯЗЫЧИЯ В ПОЭЗИИ

ГЛАВА 1. ИНОЯЗЫЧИЕ В ОБЩЕНИИ И ЛИТЕРАТУРНОМ ТВОРЧЕСТВЕ КАК ПРОБЛЕМА ЛИНГВИСТИКИ

1.1. Билингвизм и современный мир. Ситуации общения с привлечением «вторых» языков

1.2. Определение понятия «двуязычие» в социологии, психологии, лингвистике

1.3. Языковые корреляции при билингвизме

1.4. Типы (разновидности) билингвизма

1.5. Билингвизм социальный vs. билингвизм профессиональный

1.6. Билингвизм социальный vs. билингвизм индивидуальный (литературный / творческий)

1.7. Билингвизм и мышление. Языковой знак при билингвизме

1.8. Значение индивидуального творческого билингвизма в контексте национальных культур

ВЫВОДЫ

ГЛАВА 2. ИНОЯЗЫЧИЕ В СОСТАВЕ ПОЭТИЧЕСКОГО ТЕКСТА

2.1. Поэтическое произведение как текст и объект лингвистического исследования

2.2. Иноязычие как метакомпонент поэтического текста. Терминоконцепт билингвемы в поэзии

2.3. Узуальность и окказиональность иноязычного компонента в его отношении к языку принимающего текста

2.4. Изобразительность как доминирующий способ создания экспрессивности иноязычного метакомпонента

2.5. Транслитерационный (метаграфический) способ передачи иноязычия

2.6. Национально-языковая отнесенность билингвемы

2.7. Объем и лингвистический статус билингвемы

2.8. Позиционирование билингвемы в пространстве поэтического текста

ВЫВОДЫ

РАЗДЕЛ II. ОНТОЛОГИЧЕСКИЕ, КОРРЕЛЯЦИОННЫЕ И ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ИНОЯЗЫЧИЯ В ПОЭЗИИ

ГЛАВА 3. КОРРЕЛЯЦИИ ПОЗИЦИИ, СМЫСЛА, НАЗНАЧЕНИЯ И ФУНКЦИЙ БИЛИНГВЕМ

3.1. Имя автора как билингвема предтекста (иноязычный псевдоним в русской поэзии)

3.2. Заглавие в поэзии: смысл, назначение, функции

3.3. Корреляции смысла и функций иноязычного заглавия в русской поэзии XVIII, XIX и XX вв.

3.4. Иноязычный подзаголовок в русской поэзии

3.5. Иноязычное посвящение в русской поэзии

3.6. Эпиграф в поэзии: смысл, назначение, функции

3.7. Корреляции смысла и функций иноязычного эпиграфа в русской поэзии XVIII, XIX и XX вв.

3.8. Собственно текст как среда функционирования билингвемы

3.9. Иноязычный топоним как обозначение места создания стихотворного текста

ВЫВОДЫ

ГЛАВА 4. СЕМАНТИКО-АССОЦИАТИВНЫЕ КОРРЕЛЯЦИИ БИЛИНГВЕМ: СУЩНОСТЬ ЯВЛЕНИЯ

4.1. Феноменологические и референтные свойства иноязычного заглавия

4.2. Феноменология ассоциации «заглавие-текст» связь по способу)

4.3. Феноменология ассоциации «заглавие-контекст» (связь по месту) 296

4.4. Иноязычный эпиграф: отношения внутри заголовочного комплекса

4.5. Иноязычный эпиграф как неточная (модифицированная) цитата

4.6. Характеристики иноязычных лексических элементов поэтического текста: внутритекстовое иноязычие в русской поэзии XVIII, XIX и XX вв.

4.7. Внутритекстовое иноязычие как путь отражения

инонациональных реалий: функция документализации

поэтического повествования

ВЫВОДЫ

ГЛАВА 5. ТЕКСТОВО-ЭКСПРЕССИВНЫЕ КОРРЕЛЯЦИИ БИЛИНГВЕМ

5.1. Экспликация иноязычного заглавия в тексте

5.2. Импликация иноязычного заглавия в тексте

5.3. Цитатные свойства иноязычного эпиграфа: отношения со «старым» текстом (репрезентация источника)

5.4. Иноязычный эпиграф: отношения с «новым» (принимающим) текстом

5.5. Внутритекстовое иноязычие как средство создания «только комического эффекта» (макаронический стих)

5.6. Функциональное расширение иноязычия за пределы макаронического стиха: обогащение комического за счет новых критических смыслов

5.7. Внутритекстовое иноязычие как способ эвфонизации и эвфемизации текста: мелиоративная функция

5.8. Внутритекстовое совмещение единиц первого и второго языков произведения: функция коррелятов в межъязыковой игре

ВЫВОДЫ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЯ

ИСТОЧНИКИ

ВВЕДЕНИЕ

Прецеденты сближения, взаимного объединения, явного или скрытого сопоставления, противоположения, столкновения фактов разных национальных языков в пределах единого речевого акта возникают в человеческом общении издревле (из самых недавних работ на примерах разных языков об этом см.: Завьялова, 2001; Земская, 2001; Тамерьян, 2004; Багироков, 2005). Можно утверждать, что языковое смешение, взаимодействие обретает актуальность и регулярно заявляет о себе в любом месте (пространстве) и в любую эпоху (времени), где и когда объективно возможным и субъективно ощутимым становится фактическое отграничение двух языков друг от друга, т.е. в любой ситуации реального многоязычия.

Обязательной предпосылкой возникновения феномена смешения языков как волевого акта (концептуализованного в трудах: Копанев, 1981; Гаркавец, Даркандаева, 1989; Кабакчи, 1990, и др.) поэтому следует считать билингвизм, т.е. естественное владение и говорящим, и слушающим двумя языками сразу.

Билингвизм – явление, манифестируемое значительным числом собственных воплощений и вариантов, пока еще далекое от адекватного теоретико-лингвистического осмысления. Билингвизм проявляется на разных уровнях коммуникации – от пассивного знания отдельным индивидуумом второго для него языка (на фоне фактического применения им лишь первого) до активного попеременного владения значительной группой людей, какой является социум, двумя и более национальными языками. Признается то обстоятельство, что двуязычие проявляется в двух основных своих типах, какими являются билингвизм социальный (массовый) и билингвизм индивидуальный (литературный). Ни один нельзя рассматривать в отрыве от другого: в живом человеческом общении оба они взаимосвязаны.

Социальный билингвизм, став коммуникативной нормой, рано или поздно приводит к созданию речевых выражений, в которых заявлены отчетливо различимые элементы двух языков. В то же время индивидуальный билингвизм как стилистический прием и литературный метод (т.е. как путь отражения действительности, также в известном смысле претендующий на статус коммуникативной нормы) немыслим без «целевого адресата», который сам бы выступал билингвом. Естественнее всего таким адресатом представить сообщество читателей, на которых и рассчитано произведение литературы. Как результат, литературный (индивидуальный по исходной сути) билингвизм начинает соотноситься с билингвизмом социальным, коррелируя с ним и перерастая в него.

Сказанное обретает насущную остроту и особое распространение во второй половине XX – начале XXI в., когда социальный, а в значительной мере также и индивидуальный билингвизм, занял одну из важнейших позиций в иерархии условий выживания в современном мире. Как убедительно генерализовано В.И. Карасиком, «степень владения как одним, так и другим языком влияет на возможность получить образование и престижную работу и в определенной степени определяет самооценку человека»; «языковая компетенция является одним из показателей социального статуса человека, наряду с профессией, образованием, богатством, стилем жизни» (Карасик, 2002: 63 и 64).

Давно утвердившаяся и во многом ставшая классической триада «этнос – язык – культура» сегодня настойчиво требует своей корректировки в направлении взаимной онтологизации каждого из составляющих: «этносы – языки – культуры». Межэтнические контакты, реализуемые посредством национальных языков, приводят к взаимодействию и взаимообогащению национальных культур. Билингвизм, таким образом, некогда бывший характеристикой и профессиональной прерогативой отдельных общественных групп (жрецы, писцы, переводчики, послы) или, позже, сословий (русское дворянство XVIII-XIX вв.), теперь становится компонентом общемировой культурной парадигмы, «вдвинутым» в нее и закрепленным там в качестве одного из непреложных условий функционирования и, в целом, бытия. Важнейшие фазы развития мировой и национальных культур знаменуются и фиксируются в произведениях художественной литературы.

Зарубежный славист Алексей Лосев справедливо заметил, что «в литературе не говорят на данном языке, а пользуются данным языком против его обычаев и правил для достижения желаемого автором воздействия на чувства читателя и для выражения идей и эмоций, до того на данном языке не выражавшихся» (Лосев А., 1980: 53). Среди ярких средств адекватного выражения содержания произведения литературы и воздействия на читательское восприятие со стороны автора, несомненно, пребывает и иноязычие.

Литературный билингвизм вовсе не оставался до сей поры обойденным вниманием филологов. Из числа теоретиков литературы вопросами творческого «переключения» с одного национального языка на другой, т.е. создания полноправных литературных произведений на «неродном» языке, весьма плодотворно занимались Бернар Дадье (Дадье, 1968), М.П. Алексеев, Р.Ю. Данилевский, П.Р. Заборов, Ю.Д. Левин, В.Е. Багно (Багно, 1981а; Багно, 1981б), Л.И. Ровнякова (Ровнякова, 1981), М.И. Рыжова (Рыжова, 1981), Ю.П. Клюкин, М.Н. Эпштейн, Барбара Лённквист (Лённквист, 2004), В. Козлов и др. Из числа авторов, в разное время предпринявших исследования по творческому билингвизму, воплощенному в автопереводах, следует упомянуть А.М. Финкеля (Финкель, 1962), Н.Н. Бабанину и В.А. Миловидова (Бабанина, Миловидов, 1991), И.В. Пермякова (Пермяков, 1998). Строго лингвистическое изучение внутритекстового (часто внутрипоэтического) иноязычия представлено трудами Г.А. Левинтона, А.Г. Коваленко, Л.В. Зубовой, Г.Г. Амелина и В.Я. Мордерер, А.Р. Загородневой (Загороднева, 2004), О.В. Тищенко (Тищенко, 2005). Наконец, ряд ценных замечаний по введению в высказывание, литературный текст в том числе, иноязычия встречаем в работах А.А. Потебни, Л.В. Щербы, В.В. Виноградова, Б.А. Ларина, Ю. М. Лотмана, М.Л. Гаспарова, И.В. Фоменко, М. Крепса, Омри Ронена, а также в диссертационных работах М.Ю. Кириенко (1990), Н.Дж. Агафоновой (1994), Э.А. Китаниной (2005) и др.

И все же единого системного, многоаспектного исследования лингвистических специфик творческого билингвизма как уникального, хотя и достаточно распространенного в мировой литературной практике феномена, которое было бы проведено на материале одной, определенной национальной литературы, представленной текстами одного, определенного литературного типа (поэзии) за довольно значительный (фактически полный) период его развития, – до сих пор не было.

Термин «феноменология» в заглавии данного труда определяется в актуальном теоретико-гуманитарном плане едва ли должен восприниматься в его узкоспециальном, т.е. исключительно философском смысле. Здесь он означает всестороннее, поаспектное и по возможности полное учение, посвященное одной определенной теме и ставящее перед собой задачу раскрытия этой темы, которая до сих пор оставалась невыявленной или затемненной разноречивыми, поверхностными, рассогласованными оценками.

Сама же тема, как и лингвистическая направленность работы, заявлена термином-существительным «билингвизм». Чрезвычайно емкое (в различных отношениях) явление билингвизма во всей совокупности его проявлений составляет смысл и пафос настоящего диссертационного труда, призванного обозначенный пробел собою по возможности заполнить.

Помимо названных мотивов внешнего порядка, АКТУАЛЬНОСТЬ исследования обусловлена и рядом внутренних причин. Она заключается в направленности изыскания на комплекс насущных задач теории языка. Принципиальными для него являются: поиск природы имени; феноменологическая концептуализация объекта исследования; взаимосвязь лингвистических и смежных, прежде всего эстетических, категорий, способствующих раскрытию языковых феноменов. Актуальность также решительно обновляет лингвистическую проблематизацию художественного высказывания, представленного поэтическим текстом. В исследовании взаимно детерминируются сфера билингвизма и категориальные координаты, обобщающие теорию и историю поэтики. Лингвистической феноменологии способствует, в частности, актуализация эстетики «объединения необъединимого» – традиции, бытовавшей в искусстве с времен его зарождения, но на определенных этапах его развития проявлявшейся с большей интенсивностью, ср. период отхода от классических античных канонов (III-V вв. н.э.), эпоху европейского барокко (конец XVI – середина XVIII вв.), утверждение постмодернистских тенденций в художественной культуре второй половины XX в.