Идеология искусственной универсализации мирового сообщества как основа глобализации: социально-философский анализ

§2. СУЩНОСТЬ ЕВРОПОЦЕНТРИСТСКОЙ МОДЕЛИ МИРА КАК ПРЕДТЕЧИ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

В данном параграфе ставится задача исследовать основные аспекты классической европоцентристской картины посредством оценки самого явления европоцентризма как самой влиятельной универсалистской концепции в истории человечества, что даст возможность оценить современные глобализационные тенденции более объективно.

Европоцентризм – культурфилософская и мировоззренческая установка, согласно которой Европа с присущим ей духовным укладом является центром мировой культуры и цивилизации. Примеры, доказывающие кризис европоцентризма, в свою очередь показывают, что данный процесс тесно связан с процессами глобализации. Этот факт важно учитывать, анализируя универсалистские концепции, для последующей разработки стратегии развития отдельных народов, поскольку, как отметил Р. Коллинз, «мы не можем выпрыгнуть из истории. Интеллектуальное величие человека – это воздействие его идей на ход интеллектуальной истории, влияние на последующие за ним поколения[39].

Возникновение европоцентристских настроений на уровне массового сознания, в принципе не удивительно, поскольку оно всегда реагирует на межцивилизационные (и даже просто межнациональные) отношения «фобиями» и «центризмами». Однако европоцентристский подход не может быть признан приемлемым в сфере исторического исследования, предметом которого является не столько результат, сколько причинно-следственные связи, его породившие.

Проявлениями европоцентризма в исторической науке являются:

- перенос на Восток закономерностей, стадий и категорий развития Европы;

- принижение вклада и роли Востока в истории человечества;

- мифологизация восточной специфики.

Последствиями такого подхода могут быть:

- искаженное понимание восточной истории и общества;

- ответная культурно-цивилизационная реакция Востока в адрес высокомерного Запада;

- трудности налаживания диалога Восток-Запад;

- замедление процесса складывания единого мирового сообщества.

В европейской социальной философии изучение сущности европоцентризма больших социальных групп в значительной степени обусловлено традицией, восходящей к работам основателей этой дисциплины, а также к богатой социологической традиции изучения общества, яркими представителями которой были М. Вебер и В. Зомбарт. Они связывали развитие капитализма исключительно с развитием «особого духа», «капиталистического духа», прогрессом научной мысли и рациональности в Европе. Однако Ф. Бродель, не отрицая ни роли церкви, которая в католических странах цементировала общественный порядок, а в протестантских странах делала его более гибким, ни роли научного прогресса и рациональности, обращает внимание на особый характер этой рациональности. По мнению Броделя, существовало несколько рациональностей внутри единой экономики: «рациональность свободной конкуренции – одна, рациональность монополии, спекуляции и могущества – другая», причем последняя подчас имела решающее значение[40].

Европоцентристские тенденции, в частности, нашли опору в разработке М. Вебером принципа рациональности, который автор рассматривал рациональность как историческую судьбу европейской цивилизации. Он пытался объяснить, почему формальный разум науки и римского права превратился в жизненную установку целой эпохи, целой цивилизации. Постепенное «расколдование» мира, вытеснение из мышления, из обществ, сознания магических элементов, с одной стороны, а с др. — все большее постижение последовательности и постоянства явлений, — вот те идеи, которые берут у Вебера современные философы, осмысливающие феномен европоцентризма[41].

В настоящее время многие исследователи придерживаются концепции «опережающего развития» Европы, согласно которой отставание Востока было относительным, контрастным по сравнению с Западом. Можно сказать, что ключ к «европейскому чуду» находится в самой Европе, в особенностях ее экономического, общественного, политического устройства, в моральном и духовном складе европейского человека, но найти этот ключ можно путем сравнительного анализа Европы и неевропейского мира, который в свою очередь тоже не является однородным.

Кроме того, анализ европоцентризма позволяет увидеть процесс и реальные механизмы складывания системы международных отношений. Так, по мнению О. Долльфюса, именно в этой европоцентричной модели, в описанной Ф. Броделем и И. Уоллерстайном системе «мир-экономика», следует искать истоки современной мировой системы (системы Мир)[42]. Сложность же состоит в первую очередь в том, что здесь требуется многофакторный анализ – учет географических, демографических, социальных, политических, экономических и других факторов, а также их взаимозависимости. По мнению Ф. Броделя, «в развитии капитализма свое слово сказала экономика, свое слово – политика, свое слово – общество, свое слово сказали и культура, и цивилизация, а также история, которая зачастую была последней инстанцией, определяющей соотношение сил», хотя «с наступлением нового времени главенство экономики становится все более и более весомым». Тем не менее анализ взаимодействия экономического, социального и политического факторов не утратил своего смысла для понимания «европейского феномена».

Одно из принципиальных оснований, подпитывающих европоцентризм как философское и социокультурное мировоззрение является тот факт, что периодизация мировой истории велась и, к сожалению, пока ведется по принципу, что все представляющие интерес события происходили в Европе. Таким образом, принципиальным вопросом в исследовании сущности европоцентризма становится проблема периодизации.

С точки зрения В.Макнила, 1500 г. является наиболее подходящим водоразделом для мировой истории: европейцы превратили океан в «большую дорогу» для собственной торговли и завоеваний, вынуждая все неевропейские народы реагировать на «их непоседливые, беспокойные нравы»[43]. Возвышение Запада до состояния доминирования во всем мире, утверждает он, является главной темой современной мировой истории. Обучение мировой истории в американских колледжах и университетах с очевидностью соответствует этой доктрине[44].

Ведущая фигура в сформировавшемся движении 1960-х гг., относящийся к мировой истории, специалист по истории ислама Маршалл Г. С. Ходжсон во многом базировался на учении К.Ясперса, то есть этот ученый ставил под сомнение тезис, согласно которому фактически игнорировалась история всех неевропейских стран (за исключением США). Ходжсон был скрупулезным многоплановым ученым; он неоднократно критиковал этноцентристскую западную историографию и западную картографию (размещение Европы в центре карт мира). Он отвергал общепринятые объяснения западной исключительности (включая защиту Максом Вебером западного рационализма) на том основании, что особые хвалебные качества, наблюдавшиеся в истории западной культуры, в избытке могли быть найдены в истории незападных обществ[45].

Этот ученый признавал, что прорыв в современное индустриальное и технологическое общество произошел на Западе, однако настаивал на том, что этот прорыв лучше объяснялся посредством взаимодействия и взаимовлияния культурных элементов. А не функциональными различиями между западными и незападными традициями». Для Ходжсона современность началась в конце XVIII в., когда «техникализация вступила в полные права и когда, по его мнению, была твердо установлена европейская гегемония над миром.

Важно отметить, что «достоинство периодизации Ходжсона состоит в сведении к минимуму западной предубежденности и западной исключительности (по меньшей мере, до 1800 г. н. э.). Более того, эти идеи согласуются с критикой западной трехчастной периодизации по двум направлениям: первое, Ходжсон утверждал важность интеллектуальных сил в историческом процессе; второе, он признавал непрерывность существования «общества с развивающимся крупным землевладением и крупными городами» в течение столетий до 1800 г. Тем не менее ни в одном современном тексте по мировой истории, как отмечает В. Грин, не принята периодизация Ходжсона, ни в одном даже не изучается концепция осевого времени[46].

По мнению В. Грина, «в настоящий момент мы вынуждены заниматься созданием произвольных эклектических суждений о глобальной периодизации, не слишком отличаясь от преподавателей и авторов, чьи суждения относительно европейской истории постепенно выработали западную трехчастную периодизацию[47].

Все авторы, использующие миросистемную формулу, согласны, что современная мировая система, возглавляемая западноевропейцами, развилась в XVI в. и что основание этой мировой системы создает наиболее важный исторический рубеж. Десятилетия около 1500 г. остаются единственным четким делением исторического времени, принятым среди мировых историков[48]. Как справедливо по данному поводу заметил Александр Дугин, «неоевразийство, исходя из интересов «географической оси истории», утверждает прямо противоположное Западу. Таким образом, 1492 год является принципиальным для изучения европоцентризма, однако мы полагаем, что имеют основания и другие концепции этапов европоцентризма. Например, некоторые ученые полагают, что интегрированная мировая система уже имела место за несколько тысячелетий до того, как европейцы дотянулись до Нового Света, для него подъем Запада был лишь одним из многих сдвигов гегемонии в рамках мировой истории.

Эти выводы были подчеркнуты И.Валлерстайном, ведущим исследователем в области теории зависимости и сторонником миросистемного анализа[49]. Подобно большинству западных ученых, Валлерстайн ассоциировал рост капитализма с началом современности[50]. Таким образом, постепенно формировалось столь популярное сегодня понятие «мировая система», которое вынужденно ассоциируется, как правило неправомерно, с Европой.

Однако многие ученые, например А.Дугин, не склонны придавать слишком большое значение 1492 году или соглашаться с Валлерстайном по поводу его увязывания европейского открытия и эксплуатации Америки с прорывом в капитализм. Согласно концепции А.Дугина, единственным выходом из сложившейся ситуации может стать лишь новый биполяризм, так как только в этом направлении Евразия смогла бы обрести перспективу подлинной геополитической суверенности. Только новая биполярность сможет впоследствии открыть путь такой многополярности, которая выходила бы за рамки талассократической либерал-демократической системы, т.е. истинной многополярности мира, где каждый народ и каждый геополитический блок смог бы выбирать собственную систему ценностей, имеет шанс осуществиться только после освобождения от глобальной атлантической доминации через новое планетарное противостояние»[51]. Можно привести несколько примеров примечательных работ, которые прекрасно иллюстрируют данный момент относительно мира Нового времени[52].

В европейском общественном мнении колониальной эпохи постепенно формируется европоцентристский взгляд на мир, в котором динамичная, творческая, свободная Европа выполняет по отношению к застойному, деспотическому, фанатичному Востоку цивилизаторскую миссию. Подобный взгляд на мир был не только порождением сложившейся в ХIХ в. ситуации. Европоцентризм как общественно-политический феномен противопоставления «правильной хорошей» Европы остальному миру претерпел длительную эволюцию затухания и угасания под влиянием объективных и субъективных факторов и всегда имел под собой определенные внутренние основания:

1) от греко-персидских войн в древности сохранялось ощущение как страха маленькой Европы перед огромным непредсказуемым Востоком, так и возможности его сокрушения;

2) противоборство с исламским миром в эпоху средневековья возродило востокофобию в Европе, а успешное завершение противоборства связывалось европейцами не только с физическими усилиями с их стороны, но и с превосходством западного пути развития и образа жизни;

3) в Новое время европоцентризм стал одной из идеологических подпорок колониальной экспансии Европы. Классическая буржуазная историческая наука объясняла историю и специфику Востока через призму европейских категорий и стадий развития. В результате, например, научная разработка проблемы отсутствия частной собственности в качестве господствующей как причины отставания Востока дала колонизаторам основания и обоснование для проведения земельных конфискаций в пользу метрополий;

4) в новейшее время европоцентризм помогает обосновывать противодействие метрополий национально-освободительному движению в колониях, якобы «неспособных» в силу своей общей отсталости к самоуправлению и независимости;

5) в постколониальный период европоцентризм препятствует духовной деколонизации развивающихся стран и способствует навязыванию им западных моделей развития без учета их цивилизационной специфики, что может быть выгодным Западу, но ведет к тяжелым последствиям для Востока. Свидетельством такого навязывания является появление работ типа «Конец истории»[53], объявившего западную модель капитализма вершиной мировой эволюции;

6) в настоящее время усиление противоречий по линии «развитой Север - развивающийся Юг» способствует росту европоцентристских тенденций в развитых странах (об этом свидетельствуют, например, огульные обвинения мусульманскому миру в «фанатизме» в связи с проявлениями в ряде стран «мусульманского ренессанса», или требования перехода восточных стран на европейский демократический стандарт, хотя в большинстве из них еще не созданы для этого соответствующие духовно-культурные и социально-экономические предпосылки).

Этот разрыв между Европой и не-Европой существовал в силу европейской сплоченности и эффективности, которые, в конечном счете, были, может быть, итогом относительно небольших размеров Европы (по сравнению с огромными просторами Азии, России, Америки, малонаселенной Африки). Преимущество Европы вытекало также из специфических социальных структур, которые благоприятствовали здесь более широкому капиталистическому накоплению, уверенности европейцев в своем завтрашнем дне. Капитализм здесь находился чаще под защитой государства, чем в конфликте с ним[54].

Определенным оправданием европоцентризму, по крайней мере, на первом этапе формирования его формирования, по мнению Л. Н. Гумилева, являются следующие аргументы:

во-первых, всем цивилизациям прошлого, и особенно восточным, присуще надменное отношение к другим народам:

а) древние греки в молитвах благодарили богов за то, что они создали их свободными эллинами;

б) китайцы вплоть до насильственного открытия их страны европейцами не проявляли никакого интереса к другим народам и культурам, взяв от них разве что буддизм и персидские ковры. В 1793 г. китайский богдыхан отверг предложение об установлении торгово-дипломатических связей с Англией на том основании, что англичане «явно неспособны» воспринять китайские законы, манеры и обычаи, т.е. англичане «недостаточно цивилизованы»;

в) у индусов отсутствовала традиция даже собственного историописания, а посещение благородным, т.е. из высшей касты, индусом заморских земель означало его осквернение;

г) среди мусульман даже Ибн-Халдун не интересовался историей Европы.

Грех европоцентризма оказывается не столь уж большим в общем ряду аналогичных явлений (китаецентризм, японоцентризм...)

- во-вторых, европейцы в своем «центризме» - заметное исключение из мировой истории: они проявили невиданный до них интерес к другим народам и культурам (нашли, раскопали, расшифровали, изучили, классифицировали и воссоздали забытое самим Востоком прошлое его народов...)

При этом, пишет Л. Н. Гумилев, всегда стремившаяся к экспансии буржуазная Европа «оккупировала даже чужое прошлое», т.е. интерпретировала его исходя из западной системы ценностей и применительно к собственным потребностям колониального закабаления и эксплуатации Востока.

Европоцентризм формировался по-разному, однако известно, что в этом случае использовались все возможные проникновения в чуждые, самодостаточные культуры. В средневековой Европе наряду со сферой церковного влияния глобализационные процессы захватили также и область образования: с XII века сложилась университетская интернациональная культура, так как во всех университетах Западной Европы преподавание велось на латинском языке и программы были унифицированы. Но и этот уровень объединения касался только тонкого слоя «верхней» культуры, тогда как другие слои сохраняли свою автономию[55]. Однако известно, что возникновение объединенных культурных образований совсем не обязательно приводит к поглощению или подавлению существовавших ранее самобытных форм и культуры. Усреднение, унификация – скорее одно из возможных производных и побочных последствий процесса европоцентризма, а не его атрибутивное свойство.

Европоцентризм в философии и культуре - концепция, согласно которой развитие подлинных ценностей науки, искусства, философии, литературы и т. д. происходит только в Европе. Истоки европоцентризма можно видеть в противопоставлении греко-римской цивилизации «варварам». В средние века европоцентризм был присущ идеологии католицизма, рассматривающей Рим и папство в качестве духовного центра земли. Раннебуржуазный европоцентризм также имел религиозную подоплеку и зачастую маскировал колониалистские устремления капиталистических стран Европы. Идеи европоцентризма были свойственны философии Гегеля, представляющего Прусскую империю носителем свободы и истинной культуры, взглядам французского историка Ж. Мишле, игнорирующего неевропейскую культуру и т. д. Определенное преломление идеи европоцентризма получили в теориях Шпенглера и Тойнби, отрицающих преемственность и возможность связей между автономными культурами. Концепция европоцентризма выполняет идеологическую функцию защиты «европейской», т. е. капиталистической, цивилизации, апологетизации буржуазного образа жизни, оправдания неоколониализма. Своеобразной реакцией на эту концепцию были «востокоцентризм», утверждающий заимствованный, нетворческий характер европейской культуры, теория «негритюда» о превосходстве ценностей негритянской культуры и т. п. Передовые мыслители Европы, начиная с просветителей, отрицательно относились европоцентризму, выдвигали идеи о единой общечеловеческой и культурной истории. Это положение марксизма имеет важное значение для исследования культуры и является методологической основой критики как европоцентризма, так и других концепций культурной исключительности отдельных народов или регионов.

Исторические основания, которые подпитывают идеологов европоцентризма состоят в следующем. Известно, что уже в Древней Греции разграничение Востока и Запада стало формой противоположности варвара и эллина, «дикости» и «цивилизованности». Такое деление имело отчетливо выраженную ценностную окраску: варварское начало решительно отвергалось во имя эллинского, что сформировалось со временем в одну из традиций, унаследованных социальной практикой и духовной жизнью послеантичной Европы. Возвеличение Запада прослеживается в европоцентристском сознании на протяжении столетий. Крестовые походы и путешествия, Великие географические открытия, захват новооткрытых земель и жестокие колониальные войны – все это, в конечном счете, воплощенные в реальных исторических деяниях проявления европоцентристской точки зрения. Согласно ей, Европа, Запад с их историческим укладом, политикой, религией, культурой, искусством представляют собой единство, и безоговорочную ценность, противостоящую «неправильности» и «неразвитости» восточного мира. В раннее средневековье, когда экономические, политические и культурные связи Европы с остальным миром резко ослабевают, а важнейшим фактором духовной и политической жизни становится христианство, Восток в сознании европейца закономерно отодвигается на задний план как нечто отдаленное и сугубо экзотическое.

Не менее важным для понимания источников, подпытывающих европоцентризм, по мнению русского эмигранта Ф.Степуна является религиозный фактор. В середине ХХ в. он писал: «Не надо быть верующим христианином, - чтобы видеть, что корни европейской культуры таятся в христианстве с его двумя Ветхими Заветами: еврейским и античным»[56].

Кроме того, и в этом согласно большинство исследователей, общими могучими истоками европейской цивилизации стали наследие Древней Греции и Рима, христианская религия, культура племен древней и средневековой Европы. Временная и пространственная преемственность выражалась в биполярности, в существовании двух миров – Юга и Севера – двух миров с противоположными знаками, созданных для того, чтобы притягиваться друг к другу и дополнять друг друга[57].

На протяжении всего Средневековья и даже на рубеже Нового времени Восток (Азия, страны Северной Африки) был наиболее богатой и густонаселенной частью мира. Обладая высокой городской культурой, будучи сосредоточием торговли и технического мастерства, обеспечивая высокий прирост населения и относительно высокий уровень благосостояния народа, имея ведущую военную державу в лице Османской империи, Восток обрекал Европу на периферийное существование. По всем параметрам Османская империя в XV в. выступала как главный претендент на мировое господство. До середины XVIII в. Европа не имела явного преимущества в военном плане, и лучшие армии Европы находились в состоянии обороны, защиты от угрозы с Востока, не решались делать крупные колониальные приобретения в Азии[58]. Европейцы, побывавшие на Востоке, были поражены его могуществом: обилием товаров, больших густонаселенных городов, мастерством ремесленников, богатством правителей. По словам Ф. Броделя, «облик ислама был ранним обликом той эволюции, которую еще предстояло пройти торговой Европе»[59]. Ф.Бродель, посвятивший значительную часть своего творчества изучению европейской и мировой истории, понимая всю сложность такого замысла, писал: « Объяснить этот разрыв, который с годами будет закрепляться, - означает вплотную подойти к важнейшей проблеме истории современного мира»[60]. Действительно, попытаться ответить на этот вопрос интересно, прежде всего, с исторической точки зрения, ибо, как писал И. Уоллерстайн, « без рывка XVI в., может быть, и не было бы современного мира, который, несмотря на все недостатки, является лучшим из того, что могло родиться»[61].

Теоретическое осмысление европоцентризма следует осуществлять, во-первых, в контексте сопоставления ряда концепций современных отечественных и зарубежных авторов, во-вторых, опираясь на структуру понятий «политическое бытие», «политическое пространство», «политическое время» и, в-третьих, прослеживая трансформацию модернизма в постмодернизм. Остановимся поначалу на анализе данной трансформации. А. И. Уткин представляет ее в развернутом виде следующим образом: модернизм — антимодернизм — постмодернизм — неомодернизм. Так, в традиции модернизационного подхода, основы которого закладывались в эпоху Просвещения как прометеевский дерзновенный проект покорения природы, глобализация олицетворялась противопоставлением традиционных обществ Востока модернизированным державам Запада. Одним из первых исследователей эпохи Просвещения, предпринявшим своеобразный глобальный подход к изучению теории и истории культуры, был И. Гердер. Однако и он, признававший Восток колыбелью человеческой культуры и, соответственно, отказавшийся от абсолютизации европоцентризма, заявлял, что «новая культура Европы могла стать только культурой людей, какими они были и какими желали стать, культурой, порождаемой деловитостью, науками, искусствами». Модернизационная парадигма Запада формировала социальные и культурные ценности на основе приоритета рационализма, индивидуализма, секуляризации религиозных традиций[62].

Исследование всех сторон европоцентризма тесно связано с аксиологическими представлениями в конкретном обществе. Тема первого разрыва в ценностях, вызванного сменой аграрного производства на индустриальное интересовала еще Гегеля. В «Философии права» он показал, что распад ценностей во время Великой Французской революции был остановлен институализацией индивидуализма посредством частной собственности, контракта, буржуазной семьи, права и гражданского общества. Однако, как справедливо заметила В.Федотова, «… с культурой неограниченного индивидуализма, в которой ломка правил становится единственным правилом, связаны серьезные проблемы: распад общих ценностей представляет сбой потерю социального капитала – основы консолидации общества, без которой оно и не может существовать»[63].

В разрезе нашего исследования важны тезисы, которые излагает В.К.Кантор: «Империя есть европейская идея. Дело в том, что сама Европа возникает, как некая случайная мутация, как маленький островок в огромном имперском море… Необходимо четко разделить Империю и восточную деспотию… Империя есть переструктурирование старых азиатских систем. С момента осмысленного своего существования возникает необходимость и сопутствующая ей идея собрать человечество «в едино стадо»… Первыми на этом пути стоят гигантские азиатские деспотии…, где все разрозненны и объединены не общим смыслом, а невиданным ни раньше, ни позже насилием… Жители страны не имеют никаких прав, но и владыка подчинен сам своему поризволу, который прямо противоположен свободе… В Греции и Риме число свободных увеличивается и расширяется. Там появляется свободный самодостаточный человек, гражданин. Именно на этой структуре вырастает европейская империя. И впервые в мире это образование несет идею не подавления, а примирения противоположных – азиатских и европейских – смыслов… Империя немыслима без правового сознания, немыслима при националистическом пафосе. Европа имеет много идей. Идея империи –одна из них, и не самая плохая… Иными словами, империи – это политико-общественное структурное образование, предназначенное историей для введения в подзаконное и цивилизационное пространство разноплеменных и разноконфессиональных народов…»[64].

Европейская идея определяется В.Кантором через два основания. Одно из них – особый способ организации общественной жизни, позволяющей обеспечить комфортное сосуществование людей: «Идеальных обществ и культур не бывает. Есть то, что лучше, где человеку комфортнее и легче, удобнее. Такова Европа…»[65] Другое основание определяется личностным служением ценностям высокой культуры, полноценной духовной деятельностью. «Европа – это культура», «усилие по ассимиляции того, что превосходит индивида»[66]. Эти основания очень непросто совмещаются друг с другом, они легко переходят в режим взаимного противостояния, их органичное сочетание представляет собой серьезный вызов для философской мысли и для практической деятельности. С подобным подходом можно не согласиться, но он важен в разрезе нашего исследования.

В рамках марксизма и предложенного им формационного подхода возвышение Европы, развитие капитализма вплетаются в процесс исторического развития и связаны в первую очередь с развитием производительных сил. Но в противовес историческому материализму Ф. Бродель и И. Уоллерстайн в своей концепции исторического капитализма показали, что последний был связан в основном с перераспределением ресурсов в свою пользу, в первую очередь в сфере мировой торговли, где появлялась возможность наращивания большой прибыли. Именно с таких позиций подходят к анализу европейской истории Ф. Бродель и И. Уоллерстайн. Их объединяет то, что возвышение Европы на рубеже Нового времени они связывают с образованием в этом регионе мира-экономики. Различие же состоит в том, что Уоллерстайн считал, что система мира-экономики характерна только для современной системы международных отношений, тогда как Бродель полагал, что такие системы существовали всегда и везде.

По нашему мнению, европоцентризм необходимо выводить из начального этапа европейского капитализма, что сопровождалось дикой эксплуатацией Нового Света. Однако многие исследователи ставит под вопрос такую постановку вопроса о выяснении сути европоцентризма, не считая это решающей проблемой[67]. Как справедливо отмечает Й. Гудсблом, «…концепция сведения воедино всей человеческой истории продолжала вдохновлять европейских писателей вплоть до современности. Рассматриваемое, однако, с сегодняшней, более выгодной точки зрения, большинство работ, выполненных в этой традиции, производит впечатление имеющих некоторые серьезные трудности и ограничения. Вместо того чтобы относиться ко всему человечеству, они в действительности следовали лишь какой-то отдельной частной ветви истории человеческого рода; все, что они делали – это рассматривали греко-римский или, начиная со св. Августина, иудео-христианский мир в исторической перспективе…»[68].

Принципиальное значение для объективного исследования сути европоцентризма является подход Л.Н.Гумилева, подчеркивающего, что «обруч догмы и философии лопнул под давлением этнокультурного развития, толкавшего народы романо-германской Западной Европы на путь обособления. Если в IX в. они еще считали греков братьями по религии и только удивлялись, до чего же эти братья непохожи на них самих, если в XII в. они ждали прихода восточных христиан как естественных союзников, то в XIII в. все иллюзии исчезли, и народы, не объединенные папской тиарой, для европейцев стали чужими: язычниками и, хуже того, еретиками. Под этой эквилибристикой богословскими терминами крылся глубокий этнологический смысл: европейцы выделили себя из остального человечества и противопоставили себя ему, как это некогда сделали арабы и китайцы, а в древности эллины, иудеи, персы и египтяне. Следовательно, тут мы наблюдаем единый для всех эпох и стран процесс этногенеза. А раз так, то мы не имеем права рассматривать эти события ни как случайные совпадения, ни как политический заговор европейцев против азиатов, а должны их рассматривать как естественно протекавший процесс или закономерность этнической истории человечества в ту жестокую эпоху, когда наступило время кристаллизации народов, живущих и действующих поныне»[69].

Как отмечает уже в конце ХХ столетия С. Кара-Мурза, приверженец европоцентризма уверен, например, что техника, искусственный мир, в котором он живет, создана в основном в Новое время, цивилизацией Запада. Действительно, он видит лишь результаты научно-технического прогресса. Не понимает уже, что для судеб человечества приручение лошади или выведение культурной пшеницы и картофеля были несравненно важнее изобретения электричества и атомной бомбы». Долгое время человек верил, что Земля неподвижна и что Солнце и другие планеты движутся вокруг нее. Похожим образом европеец верит, что другие культуры – некие «спутники», сопровождающие европейскую культуру в ее многовековом развитии. Шпенглер не видел оснований для подобной европоцентричной трактовки мировой истории.

Светлые мифы об особой роли Европы в совокупности сложились в большую мета-идеологию современного западного общества, которую принято называть европоцентризм. Здесь Европа - понятие не географическое, а цивилизационное (в прошлом веке говорили, что ядром Европы стали США). Европоцентризм можно назвать мета-идеологией Запада, потому что в его рамках развиваются и частные конфликтующие идеологии (например, либерализм и марксизм). Важно, что они исходят из одной и той же картины мира и одних и тех же постулатов относительно исторического пути Запада.

Евpопоцентpизм создал свою антpопологическую модель, котоpая включает в себя несколько мифов и котоpая изменялась по меpе появления нового, более свежего и убедительного матеpиала для мифотвоpчества. Вначале, в эпоху научной pеволюции и тpиумфального шествия ньютоновской механической модели миpа, эта модель базиpовалась на метафоpе механического атома, подчиняющегося законам Ньютона. Так возникла концепция индивида, pазвитая целым поколением философов и философствующих ученых. Затем был длительный пеpиод биологизации (социал-даpвинизма, затем генетики), когда человеческие существа пpедставлялись животными, находящимися на pазной стадии pазвития, боpющимися за существование, пpичем механизмом естественного отбоpа была конкуpенция.

Европоцентризм сопровождается устойчивыми мифологемами.

Миф 1. Христианский. Один из мифов, который подпитывает европоцентризм состоит в том, что Запад трактуется как хpистианская цивилизация.

Как и все кpупные цивилизации, западноевpопейская в пpоцессе своей консолидации активно использовала pелигиозный фактоp. Евpоцентpизм как идеология включает в свою стpуктуpу миф хpистианизма Запада как той матpицы, котоpая пpедопpеделила социальный поpядок, тип pациональности и культуpу Запада в целом. В зависимости от истоpической конъюнктуpы этот миф подавался в самых pазличных ваpиациях или вообще пpиглушался.

Нынешний этап евpоцентpизма хаpактеpизуется внутpенней пpотивоpечивостью тpактовки хpистианского мифа. С одной стоpоны, потpебность в консолидиpующих мифах возpосла. В то же вpемя, сам тип совpеменной цивилизации, ее этика и остальные основополагающие мифы все более несовместимы с постулатами хpистианства. Поэтому уже соpок лет назад теолог и истоpик культуpы Романо Гваpдини пpедупpеждал, что паpазитиpованию Запада на хpистианских ценностях пpиходит конец.

Отход от Евангелия и обpащение к pяду книг Ветхого завета в ходе Рефоpмации понадобились и для этического обоснования нового, необычного для тpадиционного общества отношения к наживе. Это подpобно исследует М.Вебеp в своем тpуде «Пpотестантская этика и дух капитализма». Одно только пpизнание богоугодности pостовщичества, совеpшенно необходимое для pазвития финансового капитала, означало важное изменение в теологии западного человека. Оно было настолько pеволюционным, что пеpедовые в этом отношении пpотестантские секты называли себя «бpитанскими изpаильтянами». Сыгpавшие важную pоль в становлении совpеменного общества культуpные течения, в том числе мистические (напpимеp, масонство), имели яpко выpаженный нехpистианский хаpактеp.

Миф 2. Запад – продолжение античности. Миф, который следовало бы развенчать состоит в утверждениях, что Запад - пpодолжение античной цивилизации. Эта легенда соответствующим обpазом пpеломляется во всех основных истоpических планах. В области социально-экономической она пpедстает как истоpия «пpавильной» смены фоpмаций и непpеpывного пpогpесса. Однако, на самом деле, Дpевняя Гpеция не была частью Запада, она была неpазpывно связана с культуpной системой Востока. А наследниками ее в pавной меpе стала ваpваpская Западная Евpопа (чеpез Рим) и восточно-хpистианская, пpавославная цивилизация (чеpез Византию). Напpотив, гpеки считали своими пpедками египтян, быть может, мифическими.

Как справедливо отметил Р.Коллинз, «интеллектуальная история движима конфликтом, а поэтому полна иронических поворотов. С точки зрения краткосрочной перспективы конца 1900-х гг. мы обычно рассматриваем шиитов как архиконсерваторов. Однако же в средневековом исламе они являлись радикалами и интеллектуальными космополитами[70].

Миф 3. Неперывность культурной эволюции. Мифом является и утвеpждение о непpеpывности пpоцесса культуpной эволюции и смены фоpмаций. Феодализм был пpинесен ваpваpами, завоевавшими pабовладельческую Римскую импеpию. Ваpваpы же в своем укладе этапа pабства не пpоходили. Это - типичный pазpыв непpеpывности, пpичем в кpайней фоpме, связанной с военным поpажением.

О культуpе и говоpить нечего - pазpыв в пpодолжении античной тpадиции составлял более тысячи лет. Более того, Запад на вpемя вообще утеpял культуpное наследие античности и получал его по кpохам от Востока – чеpез аpабов, тщательно сохpанивших и изучивших гpеческую литеpатуpу. Западная цивилизация создавалась сообща с арабами, и евpоцентpизм, кpоме всего пpочего - идеология неблагодаpных потомков. «Но идеологическое господство меньшинства над большинством нельзя объяснить физическим насилием. Духовная власть – только тогда власть, если практика убеждения довлеет над практикой принуждения»[71].

Миф 4. Формационный. Миф о «пpавильной» смене общественных фоpмаций подкpепляется важным мифом эволюционизма. Своими коpнями этот миф уходит в истоpию воспpиятия вpемени в евpопейской культуpе, в истоpию пеpехода от циклического вpемени агpаpной цивилизации к идее бесконечного, линейного, напpавленное в будущее вpемени. Новое воспpиятие вpемени создало почву для появления идеи пpогpесса, которая стала метафизической, почти pелигиозной основой идеологий индустриализма.

Миф 5. Имитационный. Миф pазвития чеpез имитацию Запада. Один из центpальных мифов евроцентризма гласит, что Запад выpвался впеpед благодаpя тому, что капитализм создал мощные пpоизводительные силы. Остальные общества пpосто отстали и тепеpь вынуждены догонять, но в конце концов на земле воцаpится либеpальный капитализм англо-саксонского обpазца, и настанет «конец истоpии».

В самой западной мысли этот миф, опасный для судеб человечества, подвергается резкой критике исходя из разных оснований. Уже в 30-е годы А.Тойнби в своем главном труде «Постижение истории» писал, что тезис об унификации мира на базе западной экономической системы как закономерном итоге единого и непрерывного процесса развития человеческой истории приводит к грубейшим искажениям фактов и поразительному сужению исторического кругозора[72].

Вслед за Тойнби фундаментальную критику евроцентризма дал К. Леви-Стросс, изучавший контакт западной и местных культур. Он отрицал саму механистическую идею о существовании одной «правильной» цивилизации, путь которой должен быть принят за столбовую дорогу человечества.

Миф 6. Культурный. Одно из утвеpждений евpоцентpизма состоит в том, что именно западная цивилизация создала культуpу (философию, пpаво, науку и технологию), котоpая доминиpует в миpе и пpедопpеделяет жизнь человечества. В это искpенне веpит человек, сфоpмиpованный школой и телевидением и уже неспособный взглянуть вокpуг непредвзято. Технологический миф оказывает очень сильное влияние на интеллигенцию, а она, как уже говорилось, играет сегодня важнейшую роль в манипуляции общественным сознанием.

Миф 7. О гуманизме и правовом сознании Запада играл центральную роль во всей программе манипуляции в годы перестройки в СССР. Сейчас его приглушили, но в сознании среднего интеллигента он уже сидит как стереотип, и никакими бомбежками сербов его оттуда не вышибло. Попробуем потянуть за ниточку, ведущую к истокам мифа и говорить вещи довольно известные.

Миф 8. Метафизический. Вся метафизика, идеологическая подоснова Запада связана с кальвинистской идеей о предопределенности. Согласно этой идее, Христос пошел на крест не за всех, а только за избранных. На этой идее потом строились все расовые и социальные доктрины - высшая и низшая расы, раса бедных и раса богатых, раса рабочих (потом - рабочий класс). Расизм - как этнический, так и социальный - прямо вырос из учения о предопределенности. И современный Запад вырос, как цивилизация, на этом расизме.

Европоцентризм можно рассматривать как стремление воплотить на практике концепцию насильственного прогресса в странах, где значительна или преобладает доля традиционных укладов. Известно, как болезненно воспринимает общество в странах с укоренившимися традиционными нормами быта и морали, формами общественного устройства с форсированным внедрением на национальной почве инородных духовно-культурных ценностей с сопутствующими им структурами в политической и экономической сферах.

Европоцентризм есть формирование нового мирового порядка, характеризуемого слиянием, как правило, принудительно, национальных экономик в одну единую экономическую систему, уничтожением национальных государственных правительств и государственных границ. Конечная цель глобализма есть формирование вселенской цивилизации, носителем которой является глобальное сверхобщество, управляемое мировым правительством. Она выражается в целеустремленных попытках Запада навязать другим культурно – историческим типам (русскому, китайскому, исламскому, индуистскому, латиноамериканскому, африканскому др.) свой тип цивилизации, как единственно верный и подлинный. Инструментами такой глобализации являются: разложение национального самосознания людей и народов, подрыв государственности, преимущество международного права над национальным и установление полного контроля над суверенными системами власти, всеобщая информационная прозрачность.

Европейское влияние, пронизывающее весь культурный опыт исторического прошлого человечества, по мнению идеологов европоцентризма, не подавляли, а, наоборот, стимулировали творческий процесс самоидентификации субъектов культурной деятельности. Поэтому бесперспективно пытаться противопоставлять культуру и глобализацию. Пора перенести обсуждение проблемы в позитивное русло и обратить внимание на анализ возможных путей осуществления взаимопроникновения глобализации и культуры, в особенности в современной ситуации[73].

Одним из источников фальсификации истории в интересах субъектов европоцентризма является попытка рассматривать мировую историю посредством жесткой европоцентристской модели. Например, марксистская периодизация истории не применима к периодизации развития международного права, поскольку оно является явлением глобальным и классовой сущности не имеет[74]. К примеру, ошибочным является утверждение А.Н.Чумакова, что абсолютизм просуществовал в России до 1917 г.[75] Это неверно, поскольку форма правления изменялась, и в 1906 г. Россия стала дуалистической монархией. Подобная форма государства характерна для раннелиберальных режимов, и на тот момент аналогичную форму управления имели и другие «цивилизованные народы» – Германия, Австро-Венгрия, Италия, Испания и Япония[76]. Тем не менее, подобный подход имеет определенное значение для идеологов европоцентризма, который оправдывают особое положение Европы в мире, фальсифицируя историческое прошлое таким образом, что все остальные страны представляются отсталыми по сравнению с «демократической Европой».

Исследуя истоки европоцентризма, важно учитывать и этапность данного процесса. К примеру, трудно согласиться с А.Чумаковым, который утверждает, что точкой отсчета процесса европейской интеграции, а по сути – реального европоцентризма, «можно считать тот момент, когда британский премьер У.Черчилль призвал к созданию «Соединенных Штатов Европы»[77]. Дело в том, что У.Черчилль, конечно же призывал к этому, но был весьма далек и от концепции СШЕ и от практических мер по началу европейских процессов. Концепцию Соединенных Штатов Европы еще до Второй мировой войны разработал и выдвинул видный политический деятель предвоенной Франции, премьер-министр Аристид Бриан. После войны, ее доработка и практическое осуществление связаны с именем другого французского премьера – Жана Монне, а также практика европейской интеграции, соратника Монне – Робера Шумана. Дело в том, что европоцентризм, как течение, не является чем-то однородным, поскольку происходит постепенное нарастание противоречий между различными субъектами европоцентризма в самой Европе, о чем более детально будет отмечаться во второй главе.

По нашему мнению, если искать точку отсчета процессам европейской интеграции, то это 9 мая 1950 г., когда появилась знаменитая Декларация Шумана, в которой отразилась концепция создания Европейского объединения по углю и стали. Сегодня этот день празднуется как День Европы – официальный праздник в соответствии с новой Конституцией для Европы 2004 г. Привязка этого дня к годовщине победы над Германией также не случайна. Монне и Шуман хотели, чтобы после объединения Европы по прошествии нескольких поколений День Победы сохранился именно за этой датой для всех европейцев, а не был бы перенесен, скажем, на 2 сентября. Сам Черчилль в общем скептически относился к идее создания Сообществ и ставку делал на Совет Европы, и Великобритания присоединилась к Сообществам только в 1973 г.

Вряд ли можно согласиться с еще одним важным утверждением ученого. По мнению А.Н. Чумакова, «было подписано соглашение о создании общеевропейской денежной единицы, введенной в обращение в 2002 г. и получившей название евро», однако такого соглашения никогда не было. Положения об экономическом и валютном союзе содержались в Договоре о Европейском Союзе 1992 г., название «евро» появилось в 1995 г., сама общая валюта 12 25 современных государств-членов была введена в безналичной форме в 1999 г. и в наличной форме – в 2002 г.

Таким образом, по нашему мнению, можно выделить следующие периоды истории европейской интеграции, которые укрепляли европоцентристские настроения, с одной стороны, а, с другой, - создавали благодатную почву для глобализации.

1. Создание организации европейского экономического сотрудничества и Североатлантического блока (40-е годы);

2. Учреждение первоначальных сообществ: Европейского объединения угля и стали, Европейского экономического сообщества, Евратома (50-е годы);

3. Формирование и развитие Европейских сообществ (60-80-е годы).

4. Создание Европейского политического сообщества (90-е годы).

Встречаются у исследователей европоцентризма и явные противоречия, ведь они пишут о западной цивилизации как о некоем монолите, совершенно отказывая европейской цивилизации в самостоятельности, размывая ее границы с заокеанской периферией. Более того, ярые европоцентристы по сути отчуждают от Европы ее восточную часть – Россию, относя ее к востоку и «незападным странам», причем делают это, так сказать, совершенно на пустом месте, чем окончательно нивелирует значение Европы и европейцев в процессе глобализации. И это при том, что именно европейцы, своей философией, религиозным проповедованием, жаждой исследования, открытиями в географии, науке и техники, своей алчностью в торговле и агрессивностью в политике подтолкнули все другие народы к современному глобальному состоянию.

В связи с этим важно привести несколько строк из Лаакенской декларации 2001 г. «Будущее Европы», давшей старт написанию Конституции для Европы: «Какова роль Европы в этом изменившемся мире? Став сегодня, наконец, единой, не должна ли Европа играть первостепенную роль в новом мировом порядке, выступить движущей силой, которая обеспечить стабильность на мировой арене и одновременно будет служить ориентиром для многих стран и народов? Сегодня, когда закончена холодная война, и мы живем в мире, одновременно находящемся в процессе глобализации и по-прежнему расколотом, для Европы настал момент взять на себя долю ответственности за управление глобализацией. Роль, которую она должна играть, - это роль державы, которая вступает в открытую войну с любым насилием, террором, фанатизмом и в то же время не закрывает глаза на факты вопиющей несправедливости, существующие в мире.

Как мы можем сегодня наблюдать, мифы европоцентризма тщательно оберегаются идеологами, и всякие попытки сделать их предметом обсуждения наталкиваются на глухое сопротивление. Это понятно, во всех колонизованных культуpах огpомные сpедства тpатятся именно на мистификацию пpедставления о Западе, хотя кризисные проявления все более проявляют себя в социально-политической и культурной сферах европейских стран, включая и те, лидеры которых всячески лелеют европоцентризм как закономерную тенденцию истории и современности.

Выводы.

1. Европоцентризм как социокультурный феномен носит исторический характер и включает в себя как закономерные, естественные стремления социумов к интеграции, так и искусственные тенденции к унификации мира.

2. Анализ европоцентризма как социокультурного явления приобретает максимально объективный характер, если он ведется с учетом принципиальной разницы в развитии индивидуалистических и коллективистских обществ.

3. В основе европоцентризма находится определенная философская трактовка сущности исторической истины, как оформленного в определенную идеологию подбора ангажированных фактов.


   
 
  • Опубликовано: 3 марта 2015 /
  • Просмотров: 13297
  •  (голосов: 1)
Выбор работ
Реклама
О нашем учебном сайте

Для всех студентов и даже нерадивых,

Для умных аспирантов и девушек красивых,

Для тех, кто изучает языки,

Для всех, кому нужны курсовики

(дипломы, авторефераты, диссертации),

Для будущих философов, психологов, юристов,

Для правоведов, сварщиков, экономистов,

Для всех, кто к знаниям стремится,

Учебный добрый сайт ну очень пригодится.