Идеология искусственной универсализации мирового сообщества как основа глобализации: социально-философский анализ

§3. СУБЪЕКТИВНЫЕ ФАКТОРЫ КАК ВЕДУЩИЕ В СТАНОВЛЕНИИ ЕВРОПОЦЕНТРИСТСКОЙ КАРТИНЫ МИРА

В данном параграфе ставится задача показать влияние субъективных факторов на формирование европоцентризма как ведущей, на протяжении последних столетий, научной и идеологической парадигмы, что чаще создает определенный идеологический базис для любой универсалистской концепции.

Осознание того факта, насколько выдвижение Европы на первый план является следствием объективных условий предполагает в первую очередь уточнение сущности социального познания, с точки зрения, различных политических и философских течений. Во многом европоцентристские представления об обществе черпает из философии Платона. Для Платона нет различия между личностью и обществом, между гражданином и государством, поскольку он конструирует вечное и неподвижное состояние не только отдельных группировок внутри государства (философы, воины и ремесленники), но и всего государства в целом и всех его идеальных законов, которые следует воспевать. Следовательно, для Платона общество есть «большой человек», некая самостоятельная реальность, имеющая свою внутреннюю гармонию, особые законы своего равновесия.

Антагонистическое соотношение процессов международной интеграции и дифференциации, конвергенции и дивергенции в эпоху империализма нашло отражение и выражение в противоположных концепциях интернационализации и космополитизации. Космополитизм как обоснование прав человека быть гражданином мира, его свободы от ограничений, вытекающих из этической, политической, религиозной разделенности человечества, восходит к Античности. В эпоху империализма космополитические воззрения связаны с практикой рыночной экономики, ориентированной на беспрепятственное перемещение капиталов, товаров, рабочей силы по закону максимизации прибыли. Отсюда доктрина человека, где право на частную собственность и свободу предпринимательства сопрягается с правом на неограниченную перемену места жительства и гражданства. В более широком идеологическом контексте обновленная трактовка космополитизма коррелирует с концепциями «открытого общества», толерантности, плюралистической демократии, общечеловеческих ценностей и т.п.

Противоположной формой осмысления антагонистичности процессов международной интеграции на стадии империализма явилось марксистское учение о пролетарском (социалистическом) интернационализме. Исторически его идейно-смысловое содержание уходит корнями в христианские представления о единстве людей на основе труженического начала, призывы к братолюбию в связи с практикой общинной жизни от первохристиан до крестьянского быта, крестьянских выступлений Средневековья в защиту «Закона Божьего», правила: «не трудящийся, да не ест». Христианский постулат «все люди братья», воспринятый идеологами первоначального рабочего движения, трансформировался в марксистско-ленинский лозунг: «Пролетарии, трудящиеся и угнетенные народы всех стран, соединяйтесь!». Соответственно считалось, что насильственно-антагонистической форме экономической и политической интернационализации, по сути космополизации на основе великодержавного шовинизма, стремления к мировому господству противостоит иная классовая форма, содержанием которой является добровольное сближение на основе сотрудничества и взаимопомощи национальных «отрядов» рабочего класса, народов (трудовых слоев и групп населения), всех, кто подвергается экономической эксплуатации и политическому угнетению в системе мирохозяйственных связей.

Для осознания субъективного фактора в формировании европоцентризма важно учитывать различные представления о ценностях. «Категория ценности выражает положительный социокультурный смысл явлений, включенных в систему межсубъектных отношений и соответствующих индивидуальным или коллективным экспектациям людей, что делает ее регулятором человеческих действий. Сущность ценности парадоксальна. Она обладает эндогенно-экзогенным характером. Как результат реально складывающихся субъектно-объектно-субъектных отношеий «ценности возникают в совокупности объективных факторов и сами объективны по отношению к ним»[78].

Поэтому для всех субъектов данных отношений они имеют всеобщий и универсальный характер, но при выполнении одного условия. Дело в том, что в ценностях представлена и конвенциональная сторона, связанная с ожиданиями тех же субъектов. Если смысловая сторона отвечает экспектациям субъекта, она становится для него ценностным ориентиром. Но если ожидания субъекта не оправдываются, то явление будет для него аксиологически индифферентным. Интегрально-системный характер ценностей превращает их в гибкий социокультурный механизм самоорганизации, воспроизводства и развития как отдельных сфер общества, так и всякого целостного социального организма. Функционирование этого механизма обеспечивается совокупными ценностно детерминированными действиями субъектов.

Представление об обществе как целостном организме имеет давнюю традицию. В европейской культуре в эпоху становления социально-гуманитарных наук, начиная с XIX в., его можно встретить уже у О.Конта. Подход к человеческой истории как к эволюции социальных организмов прослеживается у Герберта Спенсера. Эту идею отстаивал и К.Маркс, рассматривая общество как сложную развивающуюся органическую целостность. Аналогия с эволюцией биологических организмов при таком подходе широко используется в социально-историческом анализе.

В новационном варианте цивилизационного исследовательского подхода произвольно формулируется определение культуры применительно к потребностям научных школ, отдельных предприятий, фирм, корпораций, государств и т.д. Основной предпосылкой такой интерпретации понятия культуры является жизненная необходимость в осуществлении актуальных социальных технологий, направленных на достижение тех или иных целей. Культура в таких определениях характеризует направленность деятельности людей в рамках реализации основных шкал ценностей индивидуалистического общества потребления – материальных и духовных.

Перед теми исследователями, которые рассматривали общество как единое целое, несводимое к сумме составляющих его индивидов, с неизбежностью вставал вопрос об основе его целостности. Многие из них искали истоки этой целостности в духовной сфере. Делая это, они в то же время не могли не видеть, что если понимать духовную жизнь общества как психическую, душевную жизнь составляющих его людей, то это с неизбежностью приведет к переходу на позиции социологического номинализма. Попытки преодолеть субъективизм в понимании душевной жизни как основы общества вели некоторых из них к объективному идеализму и даже к религии. Однако для современные ученых подобного рода выводы совершенно неприемлемы. Они с неизбежностью ищут иное объяснение целостности общества. Убежденным сторонником социологического реализма был известный французский социолог Э.Дюркгейм, который настаивал на том, что общество представляет независимую от индивидов, внеиндивидуальную и надындивидуальную реальность. Эта особого рода реальность, не сводимая к другим ее видам, включена в универсальный природный порядок. Социальная реальность столь же устойчива и основательна, как все другие виды реальности, и соответственно так же как и они, развивается по определенным законам[79].

Особое значение в определении сущности общественного развития при анализе деструктивной деятельности занимают ее социокультурные основания. Ведь, как указывает Э. С. Маркарян, «человеческая деятельность – социальная по своей природе активность, программируемая и реализуемая с помощью механизмов культуры»[80]. В отличие от животных, человечество сформировалось в процессе не только биологической, но и социокультурной эволюции. Как отмечает финский ученый П. Кууси, именно «культурная эволюция – специфическая особенность человека, отличающая его от всех других видов живых существ»[81].

Как известно, философский взгляд на общество неотделим от философских проблем личности человека, хотя, разумеется, несводим к ним. Итак, чтобы понять феномен европейского общества, необходимо уяснить противоречия человека как социального «атома», а далее разобраться в характере закономерностей, объединяющих людей в некое единое целое, и общественный «организм». В принципе выделяются три основных подхода к объяснению этих связей и закономерностей.

Первый может быть обозначен как натуралистический. Суть его в том, что человеческое общество рассматривается как естественное продолжение закономерностей природы, мира животных и в конечном итоге -Космоса. В рамках этого направления предполагается также, что общество может изменить форму своего бытия, «уйти» в Космос, и там начать новый виток своей эволюции.

Другой подход может быть назван «идеалистический». Здесь сущность связей, объединяющих людей в единое целое, усматривается в комплексе тех или иных идей, верований, мифов.

Третий подход объяснения общественного устройства связан с философским анализом межчеловеческих связей и отношений, которые возникают в соответствующих природных условиях и при наличии тех или иных верований, но имеют самодовлеющий, определяющий характер.

Аристотель углубляет универсалистскую позицию Платона, поскольку выявляя специфику человеческого общества (государства), Аристотель первым составным элементом всякой общественной единицы считает родовую общину, которую он рассматривает как отношение мужа и жены и отношение отца к детям. С точки зрения Аристотеля государство (общество) - это объединение родовых общин.

Идеология европоцентризма в полной мере эксплуатирует индивидуализм. Однако известно, что общество, хотя и состоит из индивидов, но ни в коем случае не представляет собой их простой совокупности. Оно есть целостное образование, имеющее свою жизнь, не сводимую к существованию, составляющих его людей, особый субъект, развивающийся по собственным, только ему присущим законам. Подобную точку зрения нередко именуют социологическим реализмом. Такой взгляд в достаточно четкой форме проявился уже в Аристотеля[82]: «Итак, очевидно, — писал великий мыслитель, — государство существует по природе и по природе предшествует каждому человеку; поскольку последний, оказавшийся в изолированном состоянии, не является существом самодовлеющим, то его отношение к государству такое же, как отношение любой части к своему целому»[83].

Новоевропейская парадигма человекобожия не удовлетворяет Х. Ортега-и-Гассета, у которого человек превращается из повелителя природы в частицу мировой жизни. Она противостоит у него концепции homo faber, сложившейся к началу ХХ в. Идеологи европоцентризма тщательно создают модель человека, используя всякий идущий в дело матеpиал: научные сведения, легенды, веpования, даже дичайшие пpедpассудки. Понятно, что идеология сама становится фактоpом фоpмиpования человека, и созданные ею мифы, особенно если они внедpяются с помощью системы обpазования и сpедств массовой инфоpмации, лепят человека по обpазу заданной фоpмулы.

В частности, Г. Кон, различавший западноевропейский и периферийный варианты национализма, утверждает, что на Западе национализм изначально имел политическую мотивацию и был связан с концепцией индивидуальной свободы, по сути противопоставляя гражданский национализм развитых стран Запада этническому национализму в регионах «опаздывающего», по его мнению, развития. Позиция Кона становится более понятной в контексте времени разработки данной теоретической модели нации-государства, которая создавалась под сильным влиянием ранних модернизационных теорий, где национализм отстававших в своем развитии регионов рассматривался как следствие недоразвитости. Именно поэтому для исследователя приближенным к идеалу становится образец западноевропейского национализма как признака цивилизации, а этнический национализм выпадает из его поля зрения как историческая государственно-правовая форма, требующая развития.

С точки зрения сторонников европоцентризма, в органистической модели общество предстает как целое, определенная система, структуированная особым образом на части, к которым оно полностью не сходится. При этом понимании человек реализует себя в зависимости от места, занимаемого им в обществе и участия в общем процессе. Отношения людей определяются не договором или контрактом, а согласием членов общества (консенсусом), в котором учитываются объективные закономерности исторического развития. В этом смысле справедливо утверждение, что социальные действия — это результат человеческих действий, а не человеческих намерений.

Известно, что объективные условия деятельности людей постоянно расширяются, претерпевают качественные изменения, обогащаются за счет ассимиляции результатов человеческой деятельности, все вновь и вновь изменяемых, совершенствуемых и заново создаваемых предметов второй «природы», за счет очеловечивания природы естественной. Развивается производство, создаются новые производственные мощности, производственные, социально-бытовые и культурные объекты. Являясь результатом субъективного, деятельности человека, они становятся объектами для новых поколений людей, включаясь в систему детерминации их дел и поступков, их целей и намерений, их деятельности во всем ее многообразии. Именно на этом основании часто строятся чисто субъективные тезисы европоцентризма.

Действительно оценить реальное значение европоцентризма для мирового сообщества возможно на безе различения двух типов общества (коллективистского и индивидуалистического) – представляет собой важный задел для объективного научного познания общества. Такое разделение типов общества имеет существенные основания. К этим основаниям относятся следующие моменты:

1) естественноисторический процесс для своего движения и развития предполагает определенный источник. Данным источником является его противоречивость, его диалектика;

2) естественноисторический процесс всегда представлен сознательной деятельностью людей, ставящих перед собой те или иные цели, задачи созидания или разрушения. При этом каждый человек, социум преследует свои интересы, исповедует ту или иную систему ценностей, вступает в те или иные отношения с другими людьми, оставляя за собой избранные степени свободы. При этом они произвольно формулируют определенные правила игры, правила поведения, общения и т.д.; формулируют систему права, тем самым сознательно ограничивая пределы своей свободы;

3) в различных исторических условиях, климатических зонах, географических положениях, геополитических ситуациях, реальных природных комплексах, соотношениях политических сил, коллизиях региональных амбиций и т.д. по своей социальной значимости доминируют или отношения совершенства, гармонии и красоты, или отношения свободы, свободы воли;

4) такого рода социальные доминанты в указанных исторических условиях становятся решающими для формирования типа общества, когда в одном случае руководящим принципом, определяющим жизнеспособность общества, оказывается принцип совершенства, а в другом случае – принцип свободы;

5) в тех исторических условиях, когда доминантным принципом общества оказывается принцип свободы, принципом вырожденности этого общества является принцип совершенства. И, напротив, когда доминантным принципом становится принцип совершенства, принципом вырожденности общества оказывается принцип свободы.

Таким образом мы поддерживаем концепция Н.М.Чуринова, что два типа общества исторически доказали свою жизнеспособность. Однако каждый тип общества может находиться в том или ином из числа основных состояний (состояние нормы, пассионарное и вырожденное состояние) в зависимости от особенностей исторической эпохи[84].

Вместе с тем, диссертант исходит из того факта, что явление европоцентризма по своей сути противоречиво, что и подтверждают многие авторы. В глобальном мире происходит сжатие хронотопа, что обусловлено масштабами и скоростью социальных изменений и особенностями социальной организации общества, которые воздействуют на структуризацию планетарных и территориальных обществ и групп. Европоцентризм парализует принятие решений правительствами отдельных государств, бывших до сих пор единственными и незаменимыми центрами эффективного социального управления, и поляризует социальный мир на глобальных богачей и локальных бедняков (З. Бауман). Если для первого мира, мира богатых и состоятельных, пространство утратило свои ограничительные свойства (И. Валлерстайн) и легко пересекается как в действительности, так и виртуально, то для второго мира, мира бедных, «структурно излишних» реальное пространство сужается все быстрее (З. Бауман).

Действие субъективного фактора, как особый подход к пониманию особенностей развития общества, подтверждают тезис о том, что «…репрезентация в принципе игнорирует диалектику тождества и различия: тот, кто делает или считает нечто репрезентацией иного, произвольно наделяет предмет качествами репрезентации. Например, софисты не случайно полагали, что истинно то, что полезно, и соглашались доказывать истинность логически противоположных утверждений. Следовательно, софисты так или иначе доказывали, что истиной является не образ действительности, а репрезентация действительности»[85]. Исходя из этого, репрезентационизм – философская позиция, согласно которой мир, данный познающему субъекту в познании, является лишь его представлением, что в первую очередь проявляется в тех случаях, когда историк ставит свой задачей фальсифицировать прошлое для решения своих политических интересов, что в полной мере подходит к европоцентризму.

Мы будем исходить из того важного тезиса, что европоцентризм не сводится к какой либо из разновидностей этноцентpизма, от которого не свободен ни один народ, особенно в условиях кризиса. Это – идеология, претендующая на универсализм и утверждающая, что все народы и все культуры проходят один и тот же путь и отличаются друг от друга лишь стадией развития. Европоцентризм, получивший мощную идеологическую поддержку от науки (в виде дарвинизма), широко распространился в XIX веке. Но основные его положения остались неизменными и сегодня.

Кризис европоцентризма заключен уже в известной гегелевской концепции о народах исторических и неисторических. Согласно Гегелю, каждый народ имеет свой особенный дух, но не каждый его осознает. Осознать своеобразие собственного духа могут народы, имеющие развитую культуру. Когда окружающая среда не благоприятствует развитию культуры, то это может и не произойти. Таких отрицательных факторов, видимо, три: 1) слишком холодные или слишком жаркие климатические условия; 2) занятие земледелием на равнинах порождает сезонные, циклические привычки в деятельности и упование на слепую судьбу; 3) жители высокогорий, в силу своей разобщенности, так же не могут создать развитую культуру. Методом исключения Гегель приходит к выводу, что народам, населяющим побережье, легче всего осознать себя, т.е. стать всемирно-историческими. Народы, которые осознают, стремятся в культурной деятельности объективировать исходные ценности, лежащие в основании народного духа. Народ становится духовно мертвым, когда он реализовал то, что он хотел. Если же у него есть стремление существовать дальше, то он доложен хотеть нечто новое, но это новое должно быть более высоким представлением самого себя. Государство является организацией определенного народа, объективированным выражением своеобразия народного духа.

Гегелевская концепция философии истории глубоко универсальна, поскольку ее венцом выступает идея всечеловеческой или универсальной истории. Из противоположностей и борьбы между нациями выкристаллизовывается диалектически скрытое единство человечества[86]. Вторая, диалектическая версия цивилизационного исследовательского подхода предполагает изучение диалектического единства цивилизации и культуры. Данное диалектическое единство представляет собой одно из важнейших для жизни общества социальных противоречий, содержание которого существенно с точек зрения различных пар категорий диалектики. Социальные институты возникают, развиваются, совершенствуются под воздействием различных социальных факторов. Одновременно каждый социальный институт реализует себя в определенной совокупности функций. В этой связи вместе с развитием цивилизации и развертыванием ее институционального содержания обогащается функциональный состав этих институтов. Это положение выступает как одна из существенных характеристик и способов реализации цивилизационного исследовательского подхода.

Например, Гегель считал, чем более глубоким станет наше познание, тем яснее откроется перед нами план и задача всего; само познание не что иное, как обнаружение законов и приведение фактов в закономерный порядок. Однако многие исследователи, например, Э.Трёльч, считали гегелевскую концепцию эмпирической, хотя на самом деле это определение к ней подходит в меньшей степени, поскольку исключает региональную историю как наиболее приближенную к жизни конкретной замкнутого общественного пространства. В этой связи важно отметить, что Делёз и Гваттари склоняются все-таки к мнению, что Хайдеггер (как и Гегель) остается историцистом, поскольку историю он полагает «как форму внутренней жизни, к которой концепт закономерно развивает или раскрывает свою судьбу. Закономерность основывается здесь на абстрагировании исторического начала, сделанного кольцевым.

Дело в том, что отечественная, а тем более западная гносеология и социальная философия находится под сильнейшим влиянием марксизма, что принципиально повлияло на становление и изучение европоцентризма. Согласно марксизму, историческое сознание исследуется, исходя из формально определенного состава социальной структуры общества, причем независимо от типа общества, типа социума, народа, особенностей, способов их самоутверждения. Тем самым грубо искажается и примитивизируется содержание объективной диалектики жизни общества, гипертрофируются стандарты естественности индивидуалистического (атомизированного) обществ. Все это делает подобный подход составной частью метафизической идеологии, а также отправной точкой разработки соответствующей исторической идеологии. Возникает ситуация, когда историческое сознание подменяется исторической идеологией. И такая подмена в принципе оказывается формой подавления и нейтрализации исторического сознания и исторического самосознания социума, народа[87].

Таким образом, ориентация на Европу как образец для подражания, так же как и противоположный вариант – рассмотрение Европы как источника давления, является следствием определенного подхода. Однако, если этот процесс рассматривать через призму диалектики, то становится понятным этапность европоцентризма, оформление его господствующего положения, а также неизбежность кризиса этой идеологической установки. Согласно законам диалектики, одни противоречия (прежнего этапа познания) разрешаются, другие (последующего этапа познания) возникают[88].

По словам Н.М.Чуринова, «в совокупности наличных способов самоутверждения социумов отдельные способы могут принадлежать большому или малому социуму, и когда историческое сознание одних социумов оказывается под ударом исторической идеологии, в результате деградирует как соответствующий народ, так и способ его самоутверждения, иногда единственно возможный для соответствующего ландшафта, деградирует также и историческое сознание народа, утрачиваются его (народа) жизнеспособность, национальная идентичность, национальная культура, язык, тем самым провоцируется экстремизм, социальная зависть, космополитизм и т.д.[89].

Чтобы понять искусственность европоцентризма важно учитывать, что общество представляет собой совокупность людей, связанных системой общественных отношений, складывающихся на основе всего многообразия социально значимых видов деятельности. Вместе с тем, общество ─ это не суммарная, а целостная система, поэтому на уровне общества индивидуальные действия, связи и отношения образуют новое, системное качество. Системное качество ─ это особое качественное состояние, которое нельзя рассматривать как простую сумму элементов. Общественные взаимодействия и отношения носят надындивидуальный, надличностный характер, то есть общество ─ это некоторая самостоятельная субстанция, которая по отношению к индивидам первична. Каждый индивид, рождаясь, застаёт определённую структуру связей и отношений и в процессе социализации включается в неё.

Для понимания европоцентризма принципиален также и следующий момент. Когда под обществом понимается общество вообще определенного типа, то к слову «общество» добавляют прилагательное, обозначающее его тип. Примерами могут послужить словосочетания: «первобытное общество», «феодальное общество», «капиталистическое общество», «традиционное общество», «индустриальное общество», «постиндустриальное общество» и т.п. Каждое из таких словосочетаний обозначает тип общества, выделенный по тому или иному признаку или по совокупности тех или иных признаков. Если социально-исторический организм есть отдельное, то общество вообще определенного типа безусловно есть общее, но такое, которое представляет собой разновидность более широкого общего, а именно общества вообще. Конкретный социально-исторический организм, общество вообще определенного типа и общество вообще соотносятся как отдельное, особенное и всеобщее. Общество вообще определенного типа как таковое, т.е. как особое самостоятельное явление, не существует. На этом основании некоторые исследователи утверждают, что феодальное общество вообще, капиталистическое общество вообще и т. п. представляют собой чистые мыслительные конструкции, что они существуют только в сознании ученых, но не на грешной земле[90].

Многие философские течения в той или иной степени создают фундамент европоцентризма. Дело в том, что в зависимости от подхода к пониманию общества в философии сформировалось два направления. Одни философы считали, что общество есть не что иное, как результат сознательного соглашения между отдельными людьми об устройстве совместной жизни. Такой подход (методология) в философии получил название социального атомизма, ибо рассматривал общество неким агрегатом, всецело определяющимся, составляющими его, личностями. Другие философы, наоборот, полагали, что всякое общество - это объективная реальность. Эта позиция обычно называется универсализмом, поскольку исходит из факта, что общество больше суммы своих членов и больше суммы личных отношений, существующих в любой данный момент времени между любыми его членами. Конечно, позиции социального атомизма и универсализма не всегда четко могут быть выражены. В этой связи нередко достаточно сложно определить, какую позицию отстаивает тот или иной философ.

Очень часто идеологи европоцентризма не учитывают того факта, что самодостаточность — главное отличие общества от его составных частей. Ни один из типов деятельности не может самостоятельно функционировать, ни одна из отдельных социальных групп не способна выжить «в одиночку», обеспечить себя всем необходимым. Такой способностью обладает лишь общество в целом. Только совокупность всех видов деятельности, все вместе взятые и взаимосвязанные социальные группы и их институты создают общество как самодостаточную социальную систему.

Для характеристики европоцентризма важно учитывать, что если за основу общества берутся его материальные устои, то и результаты анализа и предлагаемые пути решения той же проблемы окажутся совершенно иными. Все это превращает выработку идеальной модели общества в задачу первостепенной важности. Понятно, что речь идет не об использовании теоретической модели общества как мертвой схемы, под которую остается лишь подгонять живые факты, а тем более не о ее применении для оправдания сомнительных установок тех или иных деятелей, случайно оказавшихся у кормила правления.

Речь идет о том, чтобы философско-социологическая теория общества, его идеализированная модель применялись в ходе конкретного анализа каждой конкретной ситуации как путеводитель в сложных лабиринтах общественной жизни, во многом искаженной европоцентризмом.

Естественно, что содержание основных определений, характеризующих развитие общества, зависит от типа общества. Так, в индивидуалистическом обществе общезначимыми являются, главным образом, нормы присущего ему либерального права, тогда как в коллективистском обществе общезначимым оказывается единство социальных норм, в котором находят завершение друг в друге нормы права, морали и нравственности, идеологические, эстетические, религиозные нормы и т.д. В индивидуалистическом обществе рациональность имеет ценностное определение, исключающее внерациональное как не имеющее ценности, бесполезное.

В условиях же коллективистского общества господствует диалектическое единство рационального и внерационального. Логика адаптации и выживания в различных социоприродных средах также различна: в индивидуалистическом обществе – это логика выживания и адаптации в условиях свободы выбора морали, выбора религии, идеологии, выбора модели поведения и т.д., т.е. в неблагоприятной социальной среде, требующей гарантированной защищенности человека со стороны государства; в коллективистском же обществе – это логика выживания и адаптации в тяжелой природной, геополитической среде, где нормами и стандартами, гарантирующими жизнеспособность общества, является гармоничное единство социальных норм. Устойчивость и социальный иммунитет по отношению к другим рациональностям в индивидуалистическом обществе – это прежде всего устойчивость и социальный иммунитет, обеспечивающий «неприкосновенность» свободы личности, свободы его воли (рациональность раскрывает действительность прав и свобод человека, свободы выбора, экономической свободы и т.д.); в коллективистском же обществе функции устойчивости и социального иммунитета определяют и защищают совершенство общественных отношений с точки зрения взаимной добродетели людей. Трансляция и преемственность рациональности от поколения к поколению в индивидуалистическом обществе осуществляется в основном посредством институтов общественной элиты, а в коллективистском обществе – посредством институтов социального авангарда и т.д.»[91].

Кроме процесса повседневного функционирования общественной жизни, обнаруживаются и более серьезные, коренные изменения, затрагивающие основы жизни общества. Они происходят под влиянием мощных реформаторских и революционных движений. Иными словами, социализация происходит в условиях существования множества социальных групп (новых, старых, изменяющихся), границы между ними не всегда определены, различия могут быть весьма условными, а, следовательно, и ценностные представления этих групп расплывчаты, противоречивы и весьма неопределенны. С точки зрения идеологов европоцентризма, именно поэтому общественное развитие сегодня нередко рассматривают как результат переплетения самых различных взаимодействующих факторов, одни их которых в конкретных ситуациях оказываются сильнее других и выступают в качестве решающей стороны общественного процесса. По мнению ученых, в каждой конкретной ситуации действует свой решающий фактор общественного развития.

Коллективистскому обществу адекватен прогресс, раскрывающийся как процесс перехода от менее совершенного к более совершенному уровню общественных отношений. Жизнедеятельность коллективистского общества направлена на совершенствование общественных отношений, позитивное разрешение социальных противоречий[92]. Но каждое новое поколение не просто повторяет то, что делалось их предшественниками, а реализует свои собственные потребности, интересы и цели, что является источником общественного прогресса[93].

В. С. Степин исходит из следующего предположения: «В жизнедеятельности людей действуют программы двух типов: биологические (инстинкты самосохранения, питания, половой инстинкт, инстинктивная предрасположенность к общению, выработанная как результат приспособления человеческих предков к стадному образу жизни и т.д.) и социальные, которые как бы надстраивались над биологическими в процессе становления и развития человечества (поэтому их можно назвать надбиологическими программами). Если первые передаются через наследственный генетический код, то вторые хранятся и передаются в обществе в качестве культурной традиции»[94].

Современное положение Европы в мировом сообществе трудно будет оценить объективно, если не учитывать, что роль среднего, промежуточного уровня диктуется необходимостью снятия противоречий между европейскими и локальными тенденциями, между социальной интеграцией и дифференциацией мирового сообщества, между унифицированной регламентацией всех сфер общественной жизни и местными историческими традициями. Современные мощные макропроцессы, воздействуя на нижние пласты социума, все-таки не способны разрушить разнообразие социального мира, так как неизбежно вызывают ответную реакцию снизу, наталкиваются на сопротивление этнокультурной микросреды[95].

Идеологи европоцентризма часто спекулируют тем, что стремление найти действительно объективную основу общества издавна толкало мыслителей, придерживавшихся социологического реализма, к поискам аналогий между обществом и животным организмом, а иногда и к стремлению уподобить общество биологическому организму. Такие попытки начались еще в античную эпоху и продолжались в последующее время. Использовали, например, термин «организм» в применении к обществу французский просветитель Жан-Жак Руссо[96] и французский материалист Клод Антуан Гельвеций[97]. Однако широко термин «организм» в применении к обществу стал использоваться лишь начиная с 40-х годов XIX в. Одним из первых это сделал основоположник позитивизма и одновременно родоначальник социологии как особой опытной науки Огюст Конт. Последний отнюдь не отождествлял общество с биологическим организмом. Ему важно было лишь подчеркнуть, что общество есть целостное образование, особый субъект эволюции. И чтобы подчеркнуть отличие общества от животного организма он называл его не просто организмом, а социальным организмом.

В социальной философии высказывались различные мнения по поводу причин качественных изменений в обществе, которые так или иначе подпитывают европоцентризм. Одни связывали их с изменением природных основ социальной жизни (Ш. Монтескье, В. Вернадский, Л. Гумилев), другие искали причины в изменениях экономики, орудий труда, методах организации производства (К. Маркс, У. Ростоу), третьи связывали процесс социального развития с изменениями в культурной жизни, системе духовных ценностей (Г. Гегель, О. Конт, П. Сорокин).

Для осознания сути современного европоцентризма надо учитывать тот факт, что, не различаясь биологически, представители разных социальных групп отличаются друг от друга в культурном отношении. Именно это и обусловило значительную распространенность среди людей деструктивной деятельности, направленной, прежде всего, против тех, кто обладает иной культурной информацией. Так, П. Кууси считает, что война – характерное свойство культурной эволюции, «форма поведения, основанная на информационной схеме...»[98].

О значительной роли социокультурных факторов в становлении европоцентризма писали многие исследователи, указывая, что именно культура постоянно поддерживает высокий уровень губительной разрушительности. Поэтому есть все основания думать, что существованием деструктивных порывов мы не в меньшей степени, а, возможно, и в большей, обязаны цивилизации. Итак, именно различия в накопленной разными группами культурной информации часто становятся причиной деструктивной деятельности человека. Дело в том, что «… и Западу, и востоку свойственно «экспортировать» лишь фрагменты того, что могло бы составить справедливое общество в случае, если обе части удалось бы соединить и адаптировать друг к другу. При этом и Запад, и Восток плохо справляются с собственными проблемами»[99].

Для европоцентристской модели мира принципиальным является тот факт, что цели, которые ставят себе люди, и задачи, которые они решают в процессе общественного развития, постоянно меняются, а потому их оценки относительно прогресса и регресса бывают субъективными, относительными, неисторичными. Шкала ценностей, которой придерживается тот, кто высказывается о прогрессе и регрессе, нередко рассматривается как завершенный критерий общественного прогресса и регресса. Современная философская теория общества направлена на изучение общества, как отличного от каждого из составляющих его субъектов, целостного (интегративного) и самодостаточного образования, как конкретно-исторический способа взаимодействия и взаимоотношений людей. Общество рассматривается как система, которая в условиях изменяющейся внешней среды обладает способностью к устойчивому самовоспроизводству своей целостности на основе различных форм деятельности людей, обеспечивающих их упорядоченное целенаправленное взаимодействие. При этом обычно подчеркивается, что общество, будучи целостной самоорганизующейся системой, содержит для этого все структурные и функциональные основания.

Европоцентризм является во многом искусственным созданием идеологов будущей глобализации мира, а они, как правило, не учитывают, что общество – особый вид бытия, сложно организованная система жизнедеятельности и жизнеотношений людей в материальном мире. Познание его сущности и особенностей развития требует ответа на вопрос о том, что есть общество и как, каким образом осуществляется в нем жизнь людей.

Европоцентризм основывается на марксистской теории, согласно которой в основе прогресса находится экономика. Однако с этой точки зрения, трудно ответить на вопрос, почему гибли большие империи с развитыми продуктивными силами, а вперед выходили страны с менее развитыми продуктивными силами, или почему отдельные общества обошли в своем развитии одну или несколько формаций и вместе с тем находятся в авангарде прогресса. Однако экономический критерий прогресса не является всеохватывающим. Таким критерием может быть общесоциологический, сущностный и общий для всех сфер общественной жизни, в частности, и для определения уровня духовности общества. Тем не менее, такой критерий может быть очень абстрактным – это сам человек, точнее, уровень развития личности. Этот критерий предусматривает высокий уровень гуманизации общества, достижения личностью социальной свободы, т.е. ликвидации вековой отчужденности между личностью и обществом (государством). На этом основании возможно определение эмпирически-конкретных факторов общественного прогресса. Определение показателей прогресса может быть прагматическим и локализованным. Например, показатели общественного прогресса могут быть дифференцированы по сферам: экономической, технической, экологической, политической, культурной и т.п. Все показатели, которые фиксируют движение общества вперед и не являются показателями регресса (упадка, деградации), могут рассматриваться как эмпирические свидетельства общественного прогресса. Данный момент необходимо учитывать в процессе анализа объективных и субъективных факторов, которые как базиса европоцентризма.

Важное значение для понимания общественного прогресса имеет национальный фактор. Исходя из идеи национального развития, на личностном уровне можно придерживаться любой социологической шкалы ценностей, не противоречащей интересам человека и государства, их оценке.

Таким образом, действительно европоцентризм и его кризис тесно связан с субъективными факторами, которые являются ведущими в попытке создания ангажированной картины мира, поскольку, как уже отмечалось, в основе такого подхода – принципы репрезентации. Метафизическое признание канонов репрезентации подчеркивает их конвенциальный характер и говорит о том, что конвенция выступает одним из важнейших моментов репрезентации. Само же репрезентирование предстает в виде гносеологического стандарта, согласно которому справедливо утверждение «Мир есть мое представление»[100], ибо именно «Мы разделяем мир на объекты, вводя ту или иную схему описания». Репрезентация предстает как конструирование «знаковых форм» или «субъективных концепций» реального мира и как метод теоретического исследования действительности представляет собой совокупность подходов, при которых означающее отрывается от обозначаемого и начинает конструироваться автономным образом на основе произвольной комбинации и обмена знаков[101].

Субъективизм оформления европоцентристской модели мира проявляется также в том, что многие ученые пришли к выводу, что «XIX век можно считать столетием расцвета сциентической методологии. Классическая физика рассматривалась как единая возможная модель для дисциплин, что изучают живой организм, мышление и общество. Гуманистические последствия такого мировоззрения оказались отрицательными, потому что механицизм бросил мир под бесконтрольную власть техники и создал условия «механизации» человеческого общества, он привел к цивилизации, которая обожает технологию[102].

Идеологи европоцентризма пытаются эксплуатировать также и культурный феномен. Известно, что в культуре утверждается сциентизм как тип духовной ориентации, как социально-культурная позиция, для которой высшей ценностью является научное знание. Вместе с тем, господству сциентизма способствовала еще одна черта новоевропейской культуры. Ведь рационализм проявлялся и в античную эпоху, однако в системе той культуры стремление к истине, к мудрости без расчета на пользу и даже вопреки ей формировало наблюдательное отношение к объекту. В античную эпоху, как отмечает И. Д. Рожанский, для науки было характерно отсутствие связи с практикой, с экспериментом, а самой теории ценилась в первую очередь не польза, а красота[103]. Проникнутый евроцентризмом человек лишен способности правильно взвешивать исторические события. Он уверен, например, что техника, искусственный мир, в котором он живет, создана, в основном, в Новое время, цивилизацией Запада. Не понимает уже, что для судеб человечества приручение лошади или выведение культурной пшеницы и картофеля были несравненно важнее изобретения электричества и атомной бомбы.

Как отмечал Бьюкенен, «сегодня народам Европы внушают, что справедливость требует, чтобы они, «возмещение» своих прошлых грехов, открыли границы и разделили кров с потомками тех, кого угнетали их предки, сколько бы их не изъявило желания приехать. Смогут ли европейцы отвергнуть непримиримые требования культурных марксистов? Ведь от них требуют ни больше, ни меньше как демографического, национального и культурного самоубийства – разумеется, на благо человечества»[104].

По нашему мнению, современная философская установка, на которой базируется европоцентризм, парадоксальным образом возвращается к старому гегельянскому делению народов на исторические и неисторические. Это связано с кризисом прежней формационной теории, по своему утвердившей историческое достоинство народов тем, что признала универсальным, действующим независимо от культурно-региональных и этнических различий вселенский формационный код.

Сторонники нового социокультурного детерминизма установили, что способностью к закономерной внутренней динамике обладает лишь одна из множества существующих на Западе цивилизаций – западная. Только ей удалось вырваться за пределы циклического времени «вечных возвращений» в линейно-комулятивное время, получившее название исторического прогресса. Одновременно только за нею признан способность ко всемирному распространению и образованию единого планетарного государства[105].

В современных условиях все чаще народы понимают искусственность европоцентризма и его гибельность, причем говорят об этом даже западные исследователи, подчеркивая, что алжирцы, например, фактически выступили против равенства – против того, чтобы быть гражданами единой Французской республики, гарантии чего были им обещаны. Выбрав иной путь, они продемонстрировали, что «не хотят индивидуально становится французами, а предпочитают коллективно оставаться арабами и столь же коллективно – мусульманами ценят национальное освобождение выше, нежели либеральную эмансипацию[106].

Таким образом, ориентация на Европу как образец для подражания, так же как и противоположный вариант – рассмотрение Европы как источника давления, является следствием определенного подхода. Однако, если этот процесс рассматривать через призму диалектического проекта, то становится понятным этапность европоцентризма, оформление его господствующего положения, а также неизбежность кризиса этой идеологической установки. Согласно законам диалектики, одни противоречия (прежнего этапа познания) разрешаются, другие (последующего этапа познания) возникают[107].

Выводы.

1. Результаты исторических исследований длительное время использовались в интересах только небольшого числа европейских стран, т.е. создавалась довольно фальсифицированная картина мира, оправдывающая давление европейской цивилизации на самодостаточные народы и культуры.

2. Субъективный фактор оказался ведущим в социальных исследованиях, что стало основой для формирования ангажированной европоцентристской картины мира.

3. Целенаправленная политика идеологов европоцентризма является своеобразным примером для всех сторонников универсалистских концепций, в частности, современной глобализации.


   
 
  • Опубликовано: 3 марта 2015 /
  • Просмотров: 13298
  •  (голосов: 1)
Выбор работ
Реклама
О нашем учебном сайте

Для всех студентов и даже нерадивых,

Для умных аспирантов и девушек красивых,

Для тех, кто изучает языки,

Для всех, кому нужны курсовики

(дипломы, авторефераты, диссертации),

Для будущих философов, психологов, юристов,

Для правоведов, сварщиков, экономистов,

Для всех, кто к знаниям стремится,

Учебный добрый сайт ну очень пригодится.