Философия. Крылова Е. Э

Метафизика является самой высшей теоретической наукой и в качестве таковой она есть: а) исследование первых или высших причин, начал; б) познание бытия в его подлинности; в) знание о субстанции; г) знание о Боге как субстанции сверхчувственной.

Другими теоретическим науками являются логика, математика, физика (в том числе и психология). Но метафизика имеет совершенно особый статус. Она не только наука, но и философия, и она самая возвышенная из наук, потому что не связана ни с чем материальным и эмпирическим, не преследует никаких практических целей. Она самодостаточна и свободна. Она отвечает только на запросы духовные. Она есть чистая жажда знания, страсть к истине и неприятие лжи. Это радикальная необходимость ответа на «предельные» вопросы, самые сложные и финальные «Почему?» и «Зачем?». Поэтому, – заключает Аристотель, – «все прочие науки более необходимы людям, но ни одна из них не превзойдёт эту»[105] – метафизику. Она начинается с удивления и заканчивается открытием причин, снимающих состояния удивления.

Все теоретические науки в целом добиваются знания ради самого знания. Они не служат никакой пользе или практической задаче, практические же науки добиваются знания ради морального совершенствования. Они объединяют знания о практике поведения человека. И, наконец, творческие науки имеют целью не столько знания, сколько выработку умений, необходимых для производства определённых объектов. В целом же науки – способ наилучшего времяпрепровождения. Наибольшей же мудростью обладает та, которая наиболее желательна сама для себя и является наилучшим наполнением времени. Наибольшей философской ценностью обладает логика как систематизированная науку о мышлении и его законах.

И). Реалистическая этика и этика принципа. В соответствии с аналитическим духом своей философии Аристотель формулирует основные идеи своих «Этики» и «Политики». В построении этих наук особенно полно реализовалось стремление Аристотеля к преодолению платоновской безмерности суждений.

а). Философ убежден, что область нравственного и политического поведения человека составляет предмет особых наук, что рациональное и теоретическое знание о моральном и политическом поведении возможно, и что, в свою очередь, это поведение может корректироваться этими науками. Но это особые, практические науки, направленные на понимание деятельности и умений, прежде всего умения осуществлять правильный  выбор действий и поступков. Эти науки возникают потому, что «человек – сила, порождающая действия»[106].

Этика является наукой, поскольку говорит о правильном выборе практического действия, основанном на разуме. Это учение соблюдать правильные нормы поведения и вести нравственный образ жизни. В этом смысле этика – наука, которая дает знание о двух важнейших вещах: благе и счастье. Но в отличие от метафизики, она говорит не о высшем благе (мира и Бога), а о благе жизни, включающем и благополучие, и не о счастье божественного блаженства, а о счастье осуществления жизни, включая удачу и успех.

б). Разумная деятельность – основа не только жизни, блага и счастья, но и основа свободы. В отличие от Платона, Аристотель убежден, что этико-политическая деятельность людей – сфера свободного выбора. Человек нравственно вменяем. В нашей власти быть нравственными или порочными людьми. Человек делает себя сам. Нравственность – приобретенное качество души. Стремление к его приобретению совпадает со стремлением к счастью.

Нравственность и счастье находятся в очень необычном соотношении. Нравственность окольный, и единственный для человека путь к счастью. Счастье в некотором смысле выше блага и добродетели. Оно совершенное благо и цель. Аристотель говорит: «Имея справедливый нрав, мы еще во многом нуждаемся, имея счастье, уже ни в чем не нуждаемся»[107]. Счастье как высшее блаженство доступно лишь Богу. Счастье Бога – это состояние, счастье человека – это результат, итог. Человеку для достижения счастья необходимо длительное время: время завершенности жизни, если не всей, то хотя бы ее значительного смыслового отрезка. Поэтому, по Аристотелю, счастливым может быть только зрелый человек; счастье – не везение, не удача, не удовольствие, хотя ими сопровождается.

Поэтому счастье недостижимо вне здравомыслящей деятельности. «Спящий не может быть счастлив»[108]. Счастье как цель человеческой жизни есть самодостаточная деятельность, т.е. «избираемая сама по себе». Видов такой деятельности три: развлечения, добродетельные поступки и теоретико-созерцательная деятельность. Первый из названных видов существует потому, что, «счастье не бывает без наслаждения»[109]. Подлинное счастье столь велико, что захватывает все, включая и простые эмоциональные переживания. Но сами по себе они не являются осмысленными и не определяют сути счастья, поскольку «отдых не есть цель»[110].

Добродетельные поступки дают возможность избежать зла, несовместимого со счастьем. Эти поступки являются квинтэссенцией здравомыслящей деятельности, поскольку они деятельность по производству добра. Добро и зло всегда предстает в человеческой жизни через добрые и злые поступки. Чтобы избегать зла, нужно действовать в добре. «Счастливая жизнь – жизнь по добродетели и она сопряжена с добропорядочным усердием»[111].

Высшая форма счастливой жизни – теоретическая. Она прекрасна, но не действенна. Поэтому природа нравственности – не теоретическая. Этическая добродетель связана не только с мыслью, но и с хотением. Познание природы нравственного, установление того, что есть зло, а что добро, не обязательно сопровождается желанием поступать хорошо. Нельзя, как Сократ, интеллектуализировать нравственность, недооценивать волю и чувства.

Для обретения добродетели требуется еще моральная устойчивость, некоторая эмоционально-волевая убежденность, желание преодолевать зависимость от страстей. «Ведь кто живет по страсти, пожалуй, и слушать не станет рассуждения, которые отвращают его от страсти, если и станет, то не сообразит, что к чему… И, вообще, страсть, во-видимому, уступает не рассуждению, а насилию, итак, надо чтобы вначале был в наличии нрав, как бы подходящий для добродетели, любящий прекрасное и отвергающий постыдное»[112].

в). В соответствии с этим Аристотель исследует природу добродетелей как главных этических начал, обращаясь к прямому значения слова – делание добра. Этика должна исходить из тех несомненных фактов, что моральное поведение трудно и редко встречается. Порочность многообразна, моральность – единственна. («Легко промахнуться, трудно попасть в цель»[113].) Порядочные люди одинаковы, дурные – разнообразны. Большинству людей (особенно молодым) жить благоразумно «удовольствия не доставляет».

Добродетель – не качество ума, а склад души, сопряженной с разумом. Чтобы стать добродетельным человеком, помимо знания, что есть добро, а что есть зло, требуется также известное время для воспитания характера. Один добродетельный поступок – еще не добродетель.

Добродетель – по преимуществу приобретенное качество, то, что воспитывается, что определяется обучением. Но очевидно, что обучение не всех делает добродетельными, поскольку в незначительной и непостижимой для нас части добродетель является прирожденной способностью.

г). Такая природа добродетели делает ее предметом усилий не только этических, но и политических. Людей, порочных от природы, следует убирать из политической организации жизни, вообще изгонять из государства. Для остальных же людей необходимо создавать политические условия, формирующие их нравственность.

Это должно проявляться в решении двух задач. Во-первых, необходимо выделять как общественно значимые, или даже создавать примеры, образцы подлинно нравственной жизни. Образец нравственного человека воздействует не только через уважение к его поступкам, но и через восхищение самим фактом жизни такого человека, факта воплощенной совести. «Если можно было бы видеть совесть человека, и его стремление к прекрасному, то его сочли бы добродетельным и без дел».

Поскольку это вряд ли возможно, то политическая организация должна воздействовать на человека через законодательство. «Воспитание и занятия должны быть установлены по закону»[114]. Не доставляющая удовольствия добродетель будет постепенно становиться привычкой и даже удобной, поскольку «близко знакомое не причиняет страданий»[115]. Человек постепенно будет приобретать навыки поведения добродетельного человека, а значит и становиться им.

Именно это делает человека нравственно вменяемым, дает ему возможность свободного выбора того или иного поступка. Именно в этой сфере – сфере поступков и их мотиваций – человек свободен выбирать. Но он не может выбирать конечных целей: быть человеком, или им не быть. Аристотель говорит: «Решение наше касается не целей, а средств к целям»[116].

Отсутствие или присутствие человеческого облика – почти мистическая данность. Человек либо одержим, либо трезвомыслящ. И только последнее дает ему возможность быть свободным, а значит, добродетельным, и наоборот, добродетельным, значит, свободным. Б. Рассел говорит об этом так: «Можно сказать, что он оставляет без внимания всю сферу человеческих переживаний, связанных с религией. Все, что он имеет сказать, будет полезно обеспеченным людям, с неразвитыми страстями; но ему нечего сказать тем, кто одержим Богом или дьяволом, или тем, кого видимое несчастье доводит до отчаяния»[117].

Это справедливо и несправедливо, одновременно. Аристотель понимает человека как меру между зверством и богоподобием, как середину между двумя формами нечеловеческого: звериного и божественного. Поэтому человек может быть нерассудителен, но не может быть одержим. Отчаянию в реальной человеческой жизни может противостоять не истовость веры, а только наука, рациональность, трезвость, благоразумие, которые есть «дело», а не «панацея». Именно наука – квинтэссенция совести, наука – высшая совесть.

д). Это определяет понимание сути добродетели, которая определяется через понятие меры. Добродетель – мера для безмерного Блага. В этом отношении она есть данное в реальности благо. Добродетель – это динамичная готовность к добру. И самое главное: добродетель – умение находить и выдерживать лучшее состояние в динамике чувств, что собственно и означает быть мерой, серединой (т.е. центром).

Понимание добродетели как меры приобретает у Аристотеля часто почти количественный, геометрический образ. Мера – почти количественная середина между крайностями. «Кто преступает меру и безвкусен, преступает ее, как было сказано, издерживаясь против должного. На что затраты должны быть малыми, на это он издерживает много и блистает роскошью невпопад… где следует пойти на большие издержки, он тратит мало»[118]. Иногда удаленность двух этических крайностей он прямо приравнивает взаимной удаленности большой и малой величин. Иногда использует менее определенный, но достаточно промеренный образ олимпийских игр.

Сама добродетель есть мера в соотношении чувства и разума. Она – «порыв к прекрасному, соединенный с рассуждением»[119]. Добродетели «как-то сотрудничают» под эгидой разума. Добродетели – исполнители действий, которыми руководит архитектор – разум.

е). В соответствии с этим он стоит классификацию добродетелей. Они делятся на дианоэтические (мыслительные, интеллектуальные) и этические (нравственные). Первые определяются мыслью, вторые – и волей, характером, этносом и т.п. Первые вырабатываются посредством учения. К ним относятся разумность (мудрость) и рассудительность. Вторые вырабатываются в процессе воспитания. К ним относятся мужество, умеренность, правдивость, щедрость и т.п..

При этом этические добродетели значимей дианоэтических, поскольку теоретические добродетели «безоружны» перед многообразием зла. Этические добродетели «вооружены» энергией чувств, и более действенны. Они направлены на различные виды блага: ценимые, хвалимые, возможные, сохраняющие, созидающие.

ж). Добродетель есть труд жизни души. Способность к добродетели определяется строением души. Душа состоит из двух частей, каждая из которых также имеет две части. Первая, разумная душа, складывается из научной или теоретико-познавательной части, посредством которой созерцаются неизменные принципы бытия, и рассудительной, рассчитывающей, благодаря которой осмысливаются изменчивые обстоятельства человеческой жизни, взвешиваются мотивы и принимается правильное решение относительно образа действия. Вторая, неразумная душа, состоит из аффективной (страстной, подвластной влечениям) и вегетативной (питающей).

Способность к нравственности и добродетели возникает «на пересечении» рассчитывающей разумной и аффективной неразумной частей души. В этом суть человеческой души, т.к. низшая вегетативная часть души влечет душу к гибели в материи, а высшая, теоретическая к исчезновению в божественном.

Весь этот тщательный анализ добродетелей служит тому, чтобы создать теоретические инструменты осуществления человеком нравственно правильных поступков и достижения им справедливости, порядочности, добродетельности, а значит, и счастья.

Главными этическими силами, средствами человека, по Аристотелю, оказываются практичность и рассудительность. Первая приказывает, вторая критикует. Практичен и рассудителен тот, кто способен хорошо взвешивать обстоятельства и верно рассчитывать средства для достижения ведущих к благополучию целей.

з). Но эти этические силы не являются абсолютно благими. Во-первых, потому, что расчетливость и изобретательность любого рода зависит от целей и похвальна только при благих целях. Во-вторых, потому, что практичность, связанная с реальной экономической политической, законодательной деятельностью человека несовершенна вследствие ее утилитарности, суетности, корыстности и т.п. Эта деятельность «лишена покоя, стремится всегда к известной цели и желанна не ради нее самой»[120].

Все это связано с тем, что, по мнению Аристотеля, «человек – не лучшее, что есть в мире»[121].

Из учения Аристотеля следует, что страдания и зло в мире, где живет и действует человек непреодолимо, также как непреодолима «материя». Но в отличие от Платона и платоников, он считает, что это обстоятельство не может быть ни определяющим, ни отброшенным. Оно может быть и должно быть примиримо с совестью, благодаря разумности и науке. В мире есть Бог, но нет идеала духовной действительности, противоположной бренному миру.

Аристотель утверждает интеллектуально-этический идеал. На основе этого он создает, с одной стороны, реалистическую этику, основанную на сущем, т.е. на нормах и принципах, взятых из самой жизни, а с другой – этику принципа, призывавшую человека к должному интеллектуальному и нравственному совершенствование, возвышению над сущим.


   
 
  • Опубликовано: 9 октября 2013 /
  • Просмотров: 43076
  •  (голосов: 1)
Обратите внимание на похожий учебный материал
  • Педагогическая антропология
  • Автореферат. Концептуализация понятий «язык» и «родной язык» в языковой картине мира
  • Политология. Методические указания по выполнению контрольной работы для студентов всех специальностей
  • Диссертация. Концепты Mind, Heart, Soul в современном английском языке
  • Автореферат. Структуры концептов правда, истина, truth в сопоставительном аспекте
  • Диссертация. Функционально-языковые возможности англо-русской морфологической модели (Часть 2 из 2)
  • Автореферат. Проблематика и поэтика автобиографических повестей о детстве второй половины х1х в
  • Автореферат. Корреляция концептов «жизнь» и «смерть» в идиостиле Б. Л. Пастернака (на материале романа «Доктор Живаго»)
  • Диссертация. ЛЮБОВЬ как лингвокультурный эмоциональный концепт: ассоциативный и гендерный аспекты
  • Выбор работ
    Реклама
    О нашем учебном сайте

    Для всех студентов и даже нерадивых,

    Для умных аспирантов и девушек красивых,

    Для тех, кто изучает языки,

    Для всех, кому нужны курсовики

    (дипломы, авторефераты, диссертации),

    Для будущих философов, психологов, юристов,

    Для правоведов, сварщиков, экономистов,

    Для всех, кто к знаниям стремится,

    Учебный добрый сайт ну очень пригодится.