Философия. Крылова Е. Э

Учениками Плотина были Амелий и Порфирий, учеником Порфирия – Ямблих, учеником Ямблих – Эдесием, основавший в 4 веке неоплатоновскую школу в Бергаме. Эта школа соединяется с поздней Академией, и в 437 году главой Академии становится самый выдающийся представитель бергамского неоплатонизма – Прокл, который подводит итог развитию платонизма в рамках языческого политеизма и даёт детально разработанную сводку основных идей, понятий и методов неоплатонизма.

Основатель этого направления – Плотин – первые девять лет своей деятельности устно преподавал в Риме. С воцарением императора Галлиена был приглашён для бесед с ним и по просьбе императора начал записывать свои мысли, позже Порфирий разбил его опусы на группы по темам, так что в каждой оказалось по девять. Отсюда сочинение Плотина получило своё название «Эннеады» – «девятки». Эти «Девятки» имеют у Порфирия такую последовательность: этика, натурфилософия, космология, психология, ноология (учение об уме) и генология (учение о едином).

б). Мировоззрение Плотина во многом определяется вполне понятным стремлением отвернуться от зрелища разорения и нищеты в реальном мире, с тем, чтобы созерцать вечный мир Блага и Красоты. Поэтому его философия – не столько теоретическое построение, сколько некоторый способ выражения определённого человеческого настроения и умонастроения, это радость и скорбь, сопровождающаяся размышлениями о Вселенной.

Это настроение как бы возвращает античную философию от Аристотеля к Платону, а затем и к мифу (у Прокла), соотнося философию не столько со Знанием, сколько с Красотой. Происходит выход философии за свои собственные границы и её ремифологизация.

Основанием этого является доведённое Плотином до крайности платоновское презрение к телесному чувственному миру и признание безусловного приоритета мира высшего над миром низшим, в чём неоплатонизм оказался сходным с враждебной ему христианской религией.

Главным в неоплатонизме оказывается учение о потусторонности, сверхразумности и даже сверхбытийности первоначала всего сущего и о мистическом экстазе как средстве приближения к этому первоначалу. Вследствие этого учение Плотина – последовательный монистический идеализм и даже сверхидеализм.

Исток такого идеализма не столько в созерцании космоса, сколько в духовном устроении дифференцированной личности позднего эллинизма. По Плотину материальное и идеальное противостоят друг другу также, как противостоят друг другу обыденный (низкий) и возвышенный человек. Первый погружён в чувственное существование, он весь во внешнем, потерян и самоуничижён в нём. Он любит красивые вещи, но не понимает красоты как таковой, для него тело важнее души. Возвышенный же человек от внешнего мира обращается в глубины собственной души, которая превыше тела, и там находит истину покой и безмятежность, поскольку душа открывает ему высшую Красоту мира.

Обращаясь к платоновской идее Красоты, Плотин рассматривает ее как главную ценность мироздания. Но Платон говорит о Красоте космического в своей сути Блага, к которому человека ведёт Любовь, вознося его мир к вершинам духа. У Плотина – это трагически скрытая Красота, на фоне которой подчёркнуто безобразно выглядит обыденная жизнь людей, которая воспринимается как лишённость, как всего лишь последняя ступень немотивированного нисхождения вышней Красоты в мир жизненной юдоли.

в). Подлинное бытие высшей Красоты эманирует в мир, постепенно угасая в нём. Мир по Плотину иерархичен и образует ступени нисходящего бытия. Мировая иерархия выглядит так: Единое, мировой разум, мировая душа, природа и небытийная в своей сути (не имеющая в своей сущности бытия) материя.

Прокл для обозначения этой иерархии употребляет понятия: Единое, числа (или боги), ум, душа. При этом Единое соотносит с понятием причины, не меньше, чем с Красотой, и раскрывается через вечное, самодовлеющее, самобытное, причастное причинам, в целом, через актуальную бесконечность. В мире же «стремление у одних вещей имеется в отношении бытия, будучи приспособленностью к причастности причинам; у других оно имеется в отношении жизни, будучи движением к лучшему; у третьих в отношении познания, будучи совокупным ощущением благости причин»[137]. (Соответственно: душа, ум, числа, а над всем этим Единое.) Но сама причина – Красота, а само единое – не причина, но создающая причины мира Красота.

В этом качестве единое существует вне многого и над многим. Единое для много недоступно. Единое «изъято» из мира и вынесено в положение Бога. Единое-Бог непостижимо, поскольку его нельзя назвать существующим. Ведь назвать существующим – значит поставить в какие-то рамки. Единое же нельзя определить, т. е. нельзя заузить, оно беспредельно.

Единое совершенно самодовлеюще, целостно, и ни к чему не стремится. Оно вечное счастье и вечный покой. Оно ни в чём не нуждается. Причём оно не нуждается даже в самом себе, не ограничено даже самим собой и не зависит даже от самого себя. Единое не только не многое, но даже и не единое (в обычном смысле слова: целостное, одно), оно бесконечно и конечно. Оно вневременно. Оно нетронутая временем вечность.

Оно беспредикатно: ему ничего нельзя приписать никаких свойств, в нем нет субъектно-объектного отношения, саморефлексии, самопознания. Единое это знание без познания, немыслящее мышление. Оно невыразимо и не имеет никакого имени. Все «Эннеады» Плотина, особенно их завершение, являются сплошным славословием непознаваемому, сверхсущему и беспредикатному единому.

Единое – это всегда ускользание от мысли, всегда соотнесённой со множественностью. Поэтому оно постижимо только в состоянии экстаза, и если и выразимо, то только средствами апофатической (отрицательной) теологии, либо же сравнением его с Солнцем, Светом и Благом. Как Свет и Благо не есть сущее, но то, что проявляет это сущее, так и Единое светит вокруг себя, не может не сиять.

Оно «переполняется» в своей «запредельности» и не может не проистекать в мир. Поэтому творение мира не есть творение из ничего, а есть абсолютно немотивированный объективный процесс. Единое не обладает бытием, но промыслом, который не есть акт его личного усмотрения или решения, но является свойством его природы, всемогущей, вездесущей и всегда творчески деятельной. Это абсолютно свободная воля. Свободная настолько, что не решает даже, предпринимать ли одно, или отвергать другое. Все акты свободной воли Единого даны в нём сразу и раз и навсегда.

Почему Единое есть высшая Красота, когда оно даже и не существует? С точки зрения неоплатонизма ответом на этот вопрос может быть одно слово: «Потому...». Здесь в неоплатонизме реализуется та же модель, что и в раннем христианстве: чем невероятнее, тем истинней. Реальный вероятный мир – воплощение поруганной красоты. По отношению к нему может рождаться только скепсис. А скепсис противостоит не столько разуму, сколько вере. И именно она даёт уверенность в том, что высшая Красота есть. И словом «Единое» как раз и выражается в неплатонизме эта уверенность, что существует некая целостность подлинных высших, прекрасных правил жизни. Поэтому взгляд на такое первоначало в неоплатонизм имеет мягкое, задушевное, интимно-сердечное настроение, и оно понимается как цель экстаза, а не предмет познания.

г). Познание относится к тому, что освещено Единым. Главной теоретической проблемой неоплатонизма оказывается проблема соотношения единого и многого, проблема эманации. Для ее разрешения и используются представления о мистическом экстазе и иерархичности мира. Плотином и Проклом создаётся учение о переливании полноты первоединства в инобытие, инаковость и возвращение инаконости к своему первоисточнику.

Первым, что с необходимостью происходит из Единого, является Ум (Нус). Ум – это результат переполнения Единого и возникающего вследствие этого излияния его за свои пределы. Единое «по определению» исчерпывает себя, а значит, устанавливает свои пределы и определяет то, что за пределами. Единое порождает множество и становится единомножественным. В этом качестве оно перестаёт быть запредельным благом, и становится благом этого мира – Умом.

Ум – это Единое в мире. Это образ Единого, его энергия, «отпечаток». Ум – «преддверие» Блага, «дитя» Блага, Ум – благовиден. Единое небытийно, Ум – бытиен, поэтому в отличие от Единого Ум обладает характеристикой инаковости. Поэтому именно он есть образ Единого, в котором оно одновременно едино и множествененно. Ум одновременно и мыслящее мышление и демиург.

Если в Едином нет разделения на познаваемое и познающее, то в Уме – есть. Ум познаёт сам себя. Можно сказать, что он – саморефлексия систематизированной совокупности идей. В этом органическом единстве саморефлексии Ум, также как и Единое, существует вне времени. Ум творит своё содержание и мыслит это содержание, начиная с наиболее общих идей, категорий: бытие, движение, покой, тождество, различие и т.п. Из этих идей происходят все остальные идеи, включая идеи индивидуальных вещей. Но значит, ум несёт в себе как высшую гармонию и форму, так и негармоничную хаотическую совокупность идей. Поэтому из Ума рождается душа мира, которая как бы «перерабатывает» в себе негармонические составляющие разума в особую Красоту.

Красота Единого – запредельна, Красота разума – высшая Красота мира. Красота души – Красота, распространённая по миру, поскольку душа, в отличие от Единого и Ума существует во времени. Собственно она и создаёт время и является источником всякого движения, всех реальных движений мира во времени. Душа бестелесна, неделима и созерцает идеи как нечто внешнее для неё. Отражение идеи в душе есть логос. Движение логосов есть собственно высшая душа, повёрнутая к Уму.

д). Низшая же душа дробиться в природе. Поэтому природа замечательна своей одушевлённостью. Душа есть у звёздных светил, растений, животных и т.п. Они реальны настолько, насколько с помощью души причастны идеям Ума. Красота природы – лишь отблеск, слабый и тусклый, подлинной сверхъестественной, надприродной красоты. С лучшей своей стороны природа есть затенённая часть мировой души, с худшей – порождение материи.

Материя не имеет реального существования, т.е. существования идеального. В Уме нет понятия материи, поэтому она небытие и несущее, но ни ничто, не абсолютное несуществование. Материя возникает не как особое начало, противостоящее Единому. Она есть предельное угасание света Единого. Где смыкается тьма, там возникает материя. Материя – отсутствие должного быть света. Тьма материи противостоит свету Единого как зло. Нo поскольку материя несамостоятельное начало, то зло в мире не равновелико добру. Зло – недостаток должного быть добра.

При этом и Ум, и Душа, и природа имеют материал для своего телесного воплощения. Но Ум и Душа имеют особое телесное воплощение, для которого используется особая «космическая материя». Природная материя – самая грубая материя, своеобразные «отходы» процесса эманации. Именно поэтому в Уме нет идеи такой материи. Но в нём есть идеальная материя, понимаемая пифагорейски. Эта материя определяется через понятия предел и беспредельное, единица и двоица. Единица и беспредельное уходят вверх и в центр, составляя суть самого Единого, которое имеет все возможные атрибуты, в том числе и воплощённость, а значит телесность и «материю», но совершенно непостижимого свойства. Предел же и двоица остаются, образуя ум, мыслящий себя, и являются идеальной материей.

д). Материя – главный предмет обычного познания. Низшая материя как зло познаваема инструментом искусственного и даже ложного силлогизма (рассудочного умозаключения). Идеальная материя Ума познаётся (мыслится) математически. Единое же, как благо, не познаётся, а постигается благодаря, как уже говорилось, особому задушевному отношению к его Красоте, особой родственной тяги к нему тяги, проявляющейся в особом мистическом экстазе.

Единое в эманации создаёт многое, которое в свою очередь стремится преодолеть свою разобщённость и вернуться к Единому-Благу. Единое не только эманирует, но и притягивает. Самой большой тягой к Единому наделён человек, но низкий и возвышенный человек испытывают это притяжение по-разному. Низкий человек наделён ей минимально, поскольку он двухмерен, а не вертикален. В его душе низшая часть победила высшую. Изменить это положение может только разум и, в полной мере, экстаз.

Экстаз – это исступление души, прорыв из обычных двухмерных координат жизни. Состояние экстаза выше даже проявлений возвышенной части души и, прежде всего разума. Экстаз – это непосредственное видение Красоты и своей соотнесённости с ней. Экстаз открывает низкому человеку значение его разума, который может за границами экстаза вернуть высшей душе её господствующее положение в человеке. Это одновременно мучительно-неистовый и просветляющий (вычищающий) экстаз. Для возвышенного человека экстаз – это естественное достижение желанной цели, когда душа выступает из тела и сливается с Единым.

Но в любом случае экстаз имеет абсолютно мистическую природу. Это убеждение Плотин, видимо, вынес из собственной жизни, поскольку Порфирий свидетельствует, что Плотин достигал этого состояния, по крайней мере, четыре раза в течение жизни, «не внешней пользуясь силой, а внутренней и неизречённой».

е). Социально-политические проблемы неоплатоников практически не интересовали. Самым значительным здесь является проект Плотина относительно основания в Кампани республики по типу «Государства» Платона. Для этого предполагалось построить новый город, который был должен называться Платонополь. Проект этот был встречен сначала благосклонно, но затем император запретил его осуществление.

ж). В своей истории философий Б. Рассел достаточно точно определил Плотина как «меланхолического оптимиста» (возможны и весёлые пессимисты). Это был единственно возможный вариант оптимизма в тех исторических условиях, в которых жил Плотин. Философия Плотина – это не размышление, а сосредоточенное устремление: устремление к высшей Красоте и в собственную душу. Это не философская доктрина, а реализация особого философского темперамента.

Поэтому, во-первых, эта философия сталкивается с трудностью теоретического свойства: проблемой соотношения бытия и небытия. Абсолютная бытийностъ Единого всё время «играет» ликами небытия. 1. Единое само – не существует в обычном смысле слова. 2. Свет Единого иссякает в небытийности материи. 3. Всё в мире предстаёт как «иное»: Ум – иное, чем Единое, Душа – иное, чем Ум, природа – иное, чем Душа. Но иное, т. е. отличенное, есть в теоретическом смысле атрибут небытия. И, во-вторых, в таком темпераменте заключена неизбежность подчинения философии новому религиозному умонастроению.

Прокл, завершающий традицию неоплатонизма, стремиться повысить уровень его теоретичности, но одновременно закрепляет, почти канонизирует плотиновский темперамент и логически обосновывает подчинение философии религии.

Его изощрённая и разработанная философия обосновывает то положение, что все человеческие знания: физика, математика, этика и человеческая мудрость – философия, – исчерпывают себя. Они способны приобщить к Уму лишь внешне. На основе них человек способен достичь только практических, рассудочно обоснованных добродетелей. Есть высшая теоретическая добродетель – добродетель приобщения ума человека, к мировому Уму. Она опирается на философию Единого, которая является преддверием экстаза. Но ещё выше добродетель гиератическая (экстазная, возносящая) – добродетель выхода за пределы Ума к Единому.

Причём добродетель приобщения к Уму – ещё не экстаз, а гиератическая добродетель – уже не экстаз. Она есть совершенно особое соединения мифа и философии, рационального и иррационального. Это совершенно особое потрясающее и преобразующее душу миросозерцание, религиозное, а не философское в своей сути. Этот процесс ремифологизации философии окончательно уводит философию в собственном смысле слова с авансцены культуры, предуготавливая ей роль «служанки богословия».

Вывод. Культура эллинистической эпохи радикально меняет настроения, доминирующие переживания и характер отношения к миру в сравнении с классическим периодом античности. Праздничные и духовные пиршества древних греков и упоение величием Рима, были вытеснены павшей реальностью будней, разорений и извращений. Человек-калокагатос остался далеко в прошлом, и даже фигура достойного законопослушного гражданина была постепенно девальвирована и оттеснена идеалом дифференцированной сосредоточенной в себе личности, из последних сил стремящейся сохранить себя.

В философии, и мировоззрении в целом, в полной мере проявляется то, что называется «бегством от внешнего мира». Новые философские направления отказываются от решения вопросов о сущности бытия, от поиска каких бы то ни было первоначал и особых сущностей мира, и сосредотачиваются на данностях человеческой жизни, на проблемах личности, этики и т.п.

Этому, безусловно, способствовало и социально-политическое состояние древнегреческой и древнеримской цивилизаций. Рабовладение всё больше демонстрировало свою несостоятельность, что обуславливало не только кризис, но и провал традиции величественного соматизма. А македонское завоевание Греции, и много спустя и распад Римской империи приводили к тому, что мировоззрение вытесняло из себя всё, что могло подчеркнуть такое унизительное положение – всё великое, что символизировало собой прежнюю культуру.

Начиная с эллинизма, эпоха достаточно абстрактной всеобщности сменяется эпохой достаточно абстрактной единичности, а затем при переходе к периоду позднего эллинизма происходит движение от индивидуализма к универсализму монотеистического толка. Теоретичность заменяется практичностью, которая, пройдя в свою очередь «круг» своей жизни, становится базой новой теоретичности, но уже религиозной. «Дверь» за ушедшей философией закрывается.

Общий вывод. Античная философия является фундаментом, душой и одновременно загадкой не только всей европейской философии, но и всей европейской культуры. Большинство исследователей этого периода истории философии сходятся во мнении, что а) сила воздействия этой философии безгранична; и б) знание этой философии фактически обеспечивает знание всей последующей философии.

В целом эта философия космоцентрична. Но характер античного космоцентризма претерпевает существенные изменения в процессе эволюции философской культуры древних греков и римлян. Философии «фюзиса» сменяется философией «номоса» и философией идей, и, наконец, завершается философией «субъективного устроения» личности в непостижимом космосе сообразно неумолимостям судьбы.

Эта эволюция создает уникальное и завершенное пространство философии, не имеющее аналогов в последующие века. Эта философия стремилась стать жизнью, причем, наиболее ее совершенной формой, а не просто быть философией жизни. Благодаря этому она достигла удивительных теоретических высот, но благодаря этому же она исчерпала свою энергию и уступила место христианскому мировоззрению, сохранив за собой особое «виртуальное» место в пространстве культуры.


   
 
  • Опубликовано: 9 октября 2013 /
  • Просмотров: 43085
  •  (голосов: 1)
Обратите внимание на похожий учебный материал
  • Педагогическая антропология
  • Автореферат. Концептуализация понятий «язык» и «родной язык» в языковой картине мира
  • Политология. Методические указания по выполнению контрольной работы для студентов всех специальностей
  • Диссертация. Концепты Mind, Heart, Soul в современном английском языке
  • Автореферат. Структуры концептов правда, истина, truth в сопоставительном аспекте
  • Диссертация. Функционально-языковые возможности англо-русской морфологической модели (Часть 2 из 2)
  • Автореферат. Проблематика и поэтика автобиографических повестей о детстве второй половины х1х в
  • Автореферат. Корреляция концептов «жизнь» и «смерть» в идиостиле Б. Л. Пастернака (на материале романа «Доктор Живаго»)
  • Диссертация. ЛЮБОВЬ как лингвокультурный эмоциональный концепт: ассоциативный и гендерный аспекты
  • Выбор работ
    Реклама
    О нашем учебном сайте

    Для всех студентов и даже нерадивых,

    Для умных аспирантов и девушек красивых,

    Для тех, кто изучает языки,

    Для всех, кому нужны курсовики

    (дипломы, авторефераты, диссертации),

    Для будущих философов, психологов, юристов,

    Для правоведов, сварщиков, экономистов,

    Для всех, кто к знаниям стремится,

    Учебный добрый сайт ну очень пригодится.