Есть ли будущее у русской цивилизации?

Россия — северная страна. Общая площадь подземного оледенения в России составляет около 10 млн. км2, т. е. более половины всей территории, спускаясь с севера до 50° с. ш. в южной части Восточной Сибири, и встречается небольшими участками в центральной части Сихоте-Алиня на Дальнем Востоке даже под 46—47° с. ш. Важно учитывать, что зона подземного оледенения не уменьшается. Напротив, холодный климат способствует развитию «вечной мерзлоты». По климатическим показателям более 2/3 территории страны (11,57 млн. км2) относится к северным и приравненным к ним территориям.

Чтобы социум мог нормально развиваться, обеспечивать свои первичные потребности, природно-климатический ресурс должен иметь показатели, соответствующие условиям возделывания основных сельскохозяйственных культур.

«Важнейшим показателем для бытия социума, характеризующим тепловые условия территории, являются среднесуточные температуры, превышающие 10°, служащие основным агроклиматическим показателем, определяющим возможности возделывания сельскохозяйственных культур, и особо важными следует считать зоны с суммами активных температур в 1400—1600 градусов, которые определяют границы устойчивого овощеводства (St +1400°) и устойчивого производства зерна (St +1600°). По этим показателям в России благоприятны лишь районы Европейской части страны, юг Западной Сибири и южная часть Дальнего Востока. Изолиния в 1400° проходит у западной границы на 62—61° с. ш., перемещаясь на 60-ю параллель в Западной Сибири и на 52° с. ш. в Забайкалье и на Дальнем Востоке. На самых теплых территориях — черноморском и каспийском побережье — сумма активных температур не превышает 4000°. Хотя это и зона северного предела субтропиков, но она практически лежит за пределами возделывания хлопчатника».

«Наиболее благоприятными для проживания и сельскохозяйственной деятельности являются территории, ограниченные с севера изолинией St 1400—1600°, а с юга границей безводных областей, где коэффициент увлажнения оказывается меньше 0,33. Они представляют собой как бы огромный треугольник, опирающийся основанием на западные границы и вклинивающийся узкой вершиной на восток». Остальная территория — «трудные земли», они занимают почти 67% площади страны. Хозяйственно эти земли мало освоены.

Мы привели показатели количественных характеристик природно-климатического ресурса, которым располагает Россия. Напомним, что климатические характеристики определяют особенности ее ландшафтов, флору и фауну и возможности хозяйственной деятельности. На большей части территории страны они не соответствуют условиям возделывания сельскохозяйственных культур. Из 17,1 млн. км2 общей площади страны только 2 млн. км2 пригодны под пашню и 1 млн. км2 — под пастбища.

Попытаемся свести приведенные данные к более простым и общим понятиям. Для конкретизации общих характеристик природно-климатического ресурса России воспользуемся категориями экономической географии «эффективные территории» и «неэффективные территории». Эффективная территория — это территория, пригодная для жизни людей. Жан Элизе Реклю назвал «эффективной» территорию, которая имеет следующие природно-климатические характеристики: а) среднегодовая температура не опускается ниже +2 °С; б) территория расположена не выше 2000 м над уровнем моря. Такие природно-климатические условия считаются благоприятными для проживания людей и их хозяйственной деятельности. По количеству территорий, соответствующих данным природно-климатическим характеристикам, Россия занимает пятое место после США, Бразилии, Китая и Австралии.

Однако при этом Россия обделена эффективными территориями как никакая другая страна. На географической карте современной России эффективные территории протянулись узкой полоской вдоль ее южных границ с запада на восток. Россия лидирует еще по одному отрицательному показателю — в ней проживает 90% мирового населения, вынужденного существовать на неэффективных территориях. Для сравнения: США по общей площади почти в два раза уступают России, но они располагают большим количеством эффективных территорий. Эколого-ресурсные потенциалы, которыми располагают США и Россия, вообще не сравнимы. США имеют, в отличие от России, идеальные природно-климатические условия для проживания и хозяйственной деятельности людей.

«США (кроме Аляски, где проживает около 350 тыс. человек) расположены ниже 50° с. ш. (южнее Киева) и изолинии суммы активных температур St —2200°, т. е. расположены в зоне, позволяющей выращивать, кроме зерновых культур, хлопчатник, цитрусовые, виноград, сахарный тростник. Там нет вечной мерзлоты. США географически находится южнее Кубани. Годовая сумма солнечной радиации на территории США от 4200 до 8000 МДж/м в год. Продолжительность безморозного периода от 150 до 270 дней. На побережье Мексиканского залива и во Флориде заморозков практически не бывает. В России безморозный период длится от 60 дней на северо-востоке страны до 180 на юге европейской части. Свободных от заморозков районов нет».

«Годовая амплитуда среднемесячных температур воздуха в США не превышает 3236, что сопоставимо только с Европейской частью России, а в Сибири температурные перепады достигают 6070 градусов».

Россия — континентальная держава, США — океаническая страна. США с двух сторон омываются теплыми морями. Все их порты незамерзающие. В России не замерзает только Мурманский порт.

Россию по природным условиям чаще приравнивают к Канаде. Но это сравнение не в пользу России. «Канада — более близка по своим природным характеристикам к России. Из-за влияния Северного Ледовитого океана южная граница тундровой зоны на востоке страны проходит по 55° с. ш., доходя почти до широты Москвы, но западное побережье материка защищенно Кордильерами и благодаря отепляющему влиянию Тихого океана имеет бесснежную зиму (средняя температура января 0°) вплоть до 60° с. ш. При общей численности около 28 млн. человек подавляющая часть населения — 9/10 — проживает в 300-километровой зоне по реке Святого Лаврентия и Великих Американских озер, расположенной вдоль границы с США, т. е. на 45° с. ш., что соответствует широте Крыма. Севернее 52-й параллели почти нет больших городов, и там люди почти не занимаются сельским хозяйством. В южных районах Канады выращивают кукурузу и сою в промышленных масштабах».

Приведем данные по Западной Европе, которые тоже не в пользу России: Западная Европа представляет собой уникальный регион. Нигде на Земле нет места, расположенного так близко к полюсу и при этом столь теплого.

«Страны Западной Европы в основном расположены между 50-й и 40-й параллелями с. ш., их климат представляет собой золотую середину между югом и севером. В нынешней России территории южнее 50-й параллели составляют 589,2 тыс. км2, т. е. всего 3,4% ее пространства. В 1989 году здесь проживало 20,6 млн. человек, или 13,9% населения РСФСР. В главной полосе расселения, в основном соответствующей названному выше треугольнику, благоприятной для сельского хозяйства зоне — европейской части страны (без Северного экономического района) и вдоль Транссиба, составляющей 1/3 территории России, проживает 93% населения страны. Наши крупнейшие промышленные центры — Москва, Смоленск, Владимир, Нижний Новгород, Казань, Уфа, Челябинск, Омск, Новосибирск, Красноярск и др. расположены примерно на 55-й параллели, а в Западной Европе севернее этой параллели находится несколько скандинавских стран и Шотландия. Но они «утеплены» Гольфстримом, поэтому среднегодовая температура Финляндии +1,5°, а в столице Хельсинки +5°. В шотландском городе Обане +4°. В Норвегии клубника созревает в те же сроки, что у нас на Кубани — в мае».

Природно-климатические ресурсы Восточной Европы и Западной Европы по-разному влияют на условия и продуктивность хозяйственной деятельности на этих территориях: а) «период, удобный для сева и уборки урожая, длится в районе Петербурга и Новгорода всего четыре месяца (с середины мая до середины сентября), в Московском регионе — около пяти с половиной месяцев; в степных районах до полугода. В Западной Европе этот период растянут на 8—9 месяцев, т. е. у западноевропейского земледельца на пятьдесят и более процентов больше времени на полевые работы, чем у нашего»; б) все развитые страны этого континента — океанические. Они имеют изрезанную береговую линию, удобную дли создания портов и каботажного плавания. Все порты незамерзающие.

Итак, по природно-климатическому ресурсу Россия уступает и США, и странам Западной Европы. Утратив эффективные территории бывших союзных республик, Россия по этому показателю фактически вернулась в границы XVI века (5,51 млн. км2 из 17,1 млн. км2 общей площади). Географический центр переместился на северо-восток. Она утратила половину населения, 40% валового продукта, 1/4 территории, половину лучших пахотных земель, значительную часть минеральных ресурсов. Основная масса населения (примерно 70%) проживает в зоне неблагоприятных климатических условий. В границах щадящих минусовых температур января от —10 до 0 °С проживает лишь 40 млн. человек (30% общей численности населения) вместо 50% в СССР.

Помимо природно-климатического неблагополучия неэффективные территории, которых так много в России, отличаются низким естественным плодородием почвы. Например, первичная биопродуктивность естественной растительности на территории России колеблется от 10 до 150 центнеров с гектара в год, достигая в наиболее благоприятных условиях 170—300 ц/га. Максимальные показатели характерны лишь для очень узкой полосы, соответствующей зонам широколиственных и смешанных лесов и лесостепей. Эта полоса протянулась от западных границ и Предкавказья, постепенно сужаясь к востоку, до Забайкалья. В пределах США биопродуктивность в восточной части страны составляет от 100 до 300 ц/га, а максимальные показатели достигают 150—300 и даже 500 ц/га. Почвенно-климатический потенциал России в 2,5 раза ниже, чем США, в 2,25 — чем Франции, в 1,7 раза — Германии и в 1,5 раза ниже, чем Англии.

Природно-климатический ресурс, которым располагает Россия, обусловил особенности организации общественного труда и социального устройства. Дефицит рабочего времени - прямое следствие ограниченного природно-климатического ресурса.

Общий ресурс времени, который может быть использован для производства продукции, определяется конкретными климатическими условиями. Напомним, в Нечерноземной зоне России безморозный период длится 60 дней. Земледельцы укладывались в этот период при подсечно-огневом способе, но при переходе к пашенному земледелию, вследствие резкого возрастания затрат труда на обработку почвы, время труда увеличилось, что ставило под угрозу вегетационный период. Рабочее время стало дефицитом. Данное явление подробно исследовано в работах Л. В. Ми-лова, Л. В. Беловицкого, Ю. В. Олейникова, Б. Н. Миронова.

В XVIII веке крестьянин на обработку одной десятины земли в Нечерноземье в барских и монастырских хозяйствах затрачивал в среднем 59 человеко-дней. Такое количество времени тратили и европейские крестьяне. Но вследствие различия в климате ресурс времени у великорусского крестьянина составлял 5 месяцев, а у европейского — 10 месяцев.

Российскому крестьянину уже по этой объективной причине (слишком краткий безморозный период) приходилось уплотнять время труда, работать в два раза интенсивнее европейского крестьянина. Но и при таком раскладе трудозатрат на обработку своего надела его семье требовалось 90 дней. В действительности за вычетом 30 дней сенокоса у него оставалось только 26 человеко-дней. На обработку одной десятины имелось всего 6 дней. Итак, крепостной крестьянин для работы на себя мог использовать только 56 человеко-дней в году, в остальное время он работал на барина. У российского крестьянина не хватало времени даже на пахоту. Но, в отличие от европейского земледельца (во многих европейских странах скот круглый год выгоняется на пастбище), ему предстояло еще заготовить сена для скота на 7 месяцев стойлового содержания, нарубить в лесу на зиму до 30 м5 дров, нести различные государственные повинности: гужевую, по ремонту дорог и т. д.

Природный фактор повлиял на экономическое устройство общества. Московская Русь в отличие от Киевской Руси, была крестьянской страной. Территория северо-восточной России представляла собой сплошные лесные массивы с редкими небольшими участками, удобными для земледелия, и опольями. При переходе к пашенному земледелию часть лесов вырубили, но ландшафт Нечерноземной зоны России и природно-климатические условия делали объективно невозможным установление крестьянской частной собственности на землю: а) большие массивы качественно равноценных земель весьма редки; они имеют мозаичную, локальную структуру. Обеспечить все крестьянское население равноценными наделами одним целым участком было невозможно; б) засушливые годы и годы с излишним количеством осадков периодически чередуются. Все это обусловило чересполосицу: крестьянский надел состоял из мизерных участков земли, разбросанных по территории общинного владения. Если бы крестьяне имели землю в частной собственности и она была бы сведена к одному участку, то часть населения, обладающая землями, не гарантирующими получение продукции в размере прожиточного минимума, просто вымерла бы.

В период Первого Московского царства в системе землепользования произошли радикальные изменения.

Появился новый социально-политический элемент. Собирание вокруг Москвы Русских земель, борьба за национальную независимость, обеспечение государственной безопасности определили необходимость формирования общества всеобщей государственной повинности. Все сословия превращались в служилые сословия.

В период Империи эта система была разрушена. Вначале переход к регулярной армии не предполагал формирование контингента из податного населения. Наряду с дворянским ополчением в состав вооруженных сил входили стрелецкие полки. Стрельцы — новое служилое сословие, воины-профессионалы. За службу они получали денежное вознаграждение и определенные социальные льготы. Петр I решил отказаться не только от дворянского ополчения, но и от стрелецких полков. Дворяне формировали офицерский корпус и аппарат чиновников. Рядовой состав обеспечивало податное население. На воинскую службу рекрутировали крестьянских парней. Они шли в солдаты и матросы, и на их плечи легли все тяготы защитников Отечества.

Во второй половине XVIII века в обществе всеобщей повинности, в котором каждое сословие служило Отечеству — выполняло определенную государственную функцию, произошли новые изменения, которые окончательно его раскололи: уступленное владение поместьями за службу и во время службы вначале превратили в наследуемое владение, а потом передали их дворянам в частную собственность. В то же время дворян освободили от обязательной военной и государственной службы. 18 февраля 1762 года Петр III подписал манифест «О даровании вольности и свободы российскому дворянству». В результате через 15 лет из 500 тысяч российских дворян (обоего пола) на государственной службе состояло 10 тысяч. Остальные жили на средства от поместий. 19 июня того же года оглашен царский манифест, разъясняющий крепостным крестьянам, что их освобождения от неволи не будет. В 1765 году вышел указ, предоставляющий помещикам право ссылать крепостных на каторгу на какой угодно срок. 22 августа 1767 года Екатериной II подписан Указ о ссылке навечно на каторжные работы в Нерчинск крестьян, подающих жалобы на своих владельцев.

Крестьяне восприняли новый порядок как надругательство дворянской власти над народом, тяжкую социальную несправедливость, и ответили пугачевским восстанием — самым кровавым в истории страны. Они истребляли дворянское сословие как таковое, не щадя женщин и детей, видя в нем не только своего личного врага — поработителя, но и предателя интересов отечества, к тому же тунеядца.

В русской истории природный фактор обрел значение определяющего начала, и в какой-то период воля народа слепо ему подчинилась. Россия стала пленницей природного фактора: безбедное существование при господстве подсечно-огневого способа земледелия не стимулировало технические и технологические усовершенствования. Страна в целом оказалась не подготовлена к ведению другого типа хозяйства. Пашенное земледелие требует значительных трудозатрат на «окультуривание» земли: нужно сводить лес, корчевать пни, выравнивать участки, перепахивать задернованную почву, осушать заболоченные места, прокладывать дороги. Оно нуждается в более совершенной технике и новых технологиях. Россия впервые столкнулась с дефицитом рабочего времени как общенациональной проблемой.

В 1903 году С. Ю. Витте создал комиссию по изучению крестьянского вопроса. Комиссия пришла к такому выводу: «при нормальном урожае количество пропитания, получаемого крестьянином, оказывается на 30% ниже физиологического минимума, необходимого для поддержания сил взрослого сельскохозяйственного рабочего».

Если при нормальном урожае крестьяне, выполняющие тяжелую физическую работу, потребляли пищи ниже физиологического минимума, то на что они могли рассчитывать при неурожаях, которые повторялись через 2—3 года? За девять столетий (X—XIX вв.) Русь пережила 350 голодных лет. Даже в 1913 году, который реформаторы всех мастей по привычке или по незнанию выдают за эталон русского экономического чуда, когда Россия больше всего вывезла хлеба и ее поэтому назвали мировой житницей, душевой остаток хлеба по 50 губерниям составил 320 кг, т. е. норму голодного времени. А Франция, закупающая российский хлеб, имела своего на душу населения по 550 кг, Германия — 450 кг, США — 1000 кг. Приписываемая России роль мировой житницы — обман, придуманный для манипуляции общественным сознанием, затушевывающий отрицательное влияние природного фактора на сельскохозяйственную деятельность.

Индустриализация в земледелии, а она началась в СССР в 30-е годы XX столетия, проходила весьма интенсивно. В середине XX столетия была создана принципиально новая воспроизводственная система — аграрно-промышленный комплекс (АПК), учитывающий мировые тенденции развития аграрного производства и, что самое главное, приспособленный для функционирования на неэффективных территориях. Впервые в истории страны удалось решить коренную проблему российского хозяйства: была создана научная и техническая база аграрного производства, которая позволила преодолеть жесткие природные ограничения. Она отличалась от западного варианта, рассчитанного на производство на эффективных территориях: суровый климат и необходимость выполнения сельскохозяйственных работ в сжатые сроки вынуждали иметь в составе АПК больший запас мощностей, чем в странах, расположенных на эффективных территориях. При «перестройке» и эта объективная данность российской жизни, обусловленная природными факторами, использовалась в качестве средства манипуляции общественным сознанием: сторонники либеральных реформ выдали ее за явление отрицательное, якобы характеризующее отсталость национального хозяйства. АПК имеет свое, качественно иное первичное звено производства — аграрно-промышленные предприятия, ориентированные на производительное использование новых биотехнологий. Крестьянский двор как производственная единица выполнять такую функцию не может.

Система АПК позволяла использовать весь арсенал «зеленой революции» — новые биотехнологии, резко повышающие результативность функционирования «живых средств производства». В странах с эффективными территориями удалось повысить урожайность в два раза: за счет селекции, улучшения агротехники, но успех был достигнут прежде всего (об этом почему-то умалчивают) в результате десятикратного увеличения энергозатрат на производство единицы продукции. В России основной массив пашни расположен в зоне рискованного земледелия. Для достижения аналогичного успеха здесь требуются значительно большие энергозатраты. Результат оказался более скромным. Однако в условиях Нечерноземья, на бедных почвах среднюю урожайность зерновых удалось повысить до 20 центнеров с гектара и более.

В начале 90-х годов XX века, в разгар либеральных реформ, систему АПК страны развалили, большинство крупных аграрно-промышленных предприятий оказались разорены: колхозы и совхозы разрушены преднамеренно из политических соображений либералов, по президентским указам их лишили оборотных средств, амортизационного фонда и фонда накопления и в приказном порядке принудили сменить форму собственности. Итогом такого рода «преобразований» явилась деградация отечественного продовольственного комплекса. За период с 1990 по 2004 год посевная площадь сельскохозяйственных культур сократилась с 117,7 млн. га до 78,7 млн. га. Минеральных удобрений вместо требуемых 16 млн. тонн в действующем веществе вносится всего лишь 1,5 млн. тонн в год, а органических вместо 1,0 млрд. тонн — всего 150 млн. тонн в год. В 1990 году сбор зерновых культур составил 116,7 млн. тонн, в 1997 году — 88,6 млн. тонн, в 2004 году — 78,1 млн. тонн. Сахарной свеклы, соответственно, 32,3; 13,9; 21,8. Подсолнечника: 3,1; 2,8; 4,8. Картофеля: 30,8; 37,0; 35,9. Овощей: 10,3; 11,1; 14,6. Скота и птицы на убой в живом весе: 9,3; 4,9; 7,7. Молока: 55,7; 34,1; 32. Яиц: 47,5; 32,2; 35,6 млрд. штук. За этот период животноводческий комплекс страны пришел в упадок. Поголовье крупного рогатого скота сократилось в 2,2 раза, с 57 млн. голов до 24,9 млн. голов; свиней — в 2,4 раза, с 38,3 млн. голов до 16 млн. голов; овец и коз — в 3,4 раза, с 58,2 млн. голов до 17 млн. голов.

Сокращение объемов производства зерновых культур происходило в благоприятные, урожайные годы. Либералы-реформаторы могут записать это себе в актив. Они разрушили то, что в течение веков создавал русский крестьянин: средняя урожайность зерновых понизилась с 20 центнеров с гектара до И центнеров, т. е. опустилась до уровня начала XX века. Производство зерна на душу населения сократилось более чем в два раза — с 785 до 375 кг, т. е. упало до уровня 1860 года. Сокращение сборов зерна отрицательно отразилось на развитии животноводства. Производство мяса на душу населения снизилось с 69 до 28,8 килограммов. Такого разорения аграрного сектора отечественная история еще не знала.

В системе аграрного производства место прежних колхозов и совхозов заняли личные подсобные хозяйства. Большинство из них не относится даже к так называемому крестьянскому подворью — это садоводство и огородничество, которым вынуждено заниматься городское население — люди пожилого возраста, пенсионеры, многие из которых оказались за чертой бедности. Либеральное правительство, разорив крупных товаропроизводителей, взяло курс на малое предпринимательство в сельском хозяйстве, т. е. пошло против мировой тенденции, повернуло стрелку движения пути с прогресса на линию регресса.

Ориентация на личные подсобные хозяйства и так называемых российских фермеров является, с экономической точки зрения, авантюрой. Уже опыт столыпинских реформ начала XX века показал, что фермерское хозяйство в России не прививается, в том числе и в силу иных, чем на Западе, природных условий хозяйствования: оно здесь затратно, нерентабельно и не выдерживает конкуренции с производством аналогичной продукции на эффективных территориях. Кроме того, фермерские хозяйства западного типа чрезвычайно фондоемки. На их создание в европейских странах и США ушли десятилетия, потрачены огромные средства, в основном из государственного бюджета. Почему-то забывают о принципиальной особенности хозяйства такого типа, которое в современных условиях уже анахронизм, — семейное фермерство основано на труде универсального работника, т. е. работника, который сам выполняет все виды работы. Способностями к универсальному труду обладает далеко не каждый человек. Приведем пояснительный пример. В колхозах и совхозах труд разделен, производство осуществляет совокупный работник. Каждый отдельный работник — его частица. Труд специализирован: работают агрономы, зоотехники, инженеры, механизаторы, доярки и т. д. С разрушением колхозов и совхозов специализированные работники (узкие специалисты) оказались не у дел. Последствия таковы: 1) уход специалистов сделал оставшиеся коллективные хозяйства недееспособными; 2) «узкие» специалисты попытались сами организовать собственное индивидуальное производство, но их знания оказались недостаточными, чтобы вести самостоятельное хозяйство. Им пришлось переучиваться. Тут-то и обнаружилось, что переход из одной формы производства в другую не так-то прост, он невозможен, когда отсутствуют врожденные способности к универсальному труду: не каждый инженер способен быть одновременно экономистом, животноводом, агрономом и т. д., т. е. по своему желанию превратиться в универсального работника. Да и работа семейного фермера построена иначе — по двенадцать и более часов в сутки, без выходных и отпусков, она не оставляет времени ни на отдых, ни на занятие самообразованием. По этим причинам и в западных странах социальная база фермерства резко ограничена.

В результате применения государственной политики, не учитывающей тенденции развития современного аграрного производства, произошла подвижка в сторону натурального и мелкотоварного производства. Сельское хозяйство России уходит из сферы крупного товарного производства, оно становится менее конкурентоспособным, все большая часть продукции создается ручным трудом с использованием примитивных технологий, минимальной механизации. Наблюдается катастрофическое падение производительности труда. Все это признаки явной деградации.

Продовольственный рынок страны заполонили импортные товары, которые продавали по демпинговым ценам (демпинг — продажа товаров на внешнем рынке по ценам более низким, чем на внутреннем рынке, иногда ниже издержек производства, в целях устранения конкурентов и захвата чужих рынков). Выстояли лишь те хозяйства, которые остались в коллективной собственности и осуществляют крупное товарное производство. За годы реформ объем производства сельскохозяйственной продукции резко сократился. В 2004 году ее прирост был ниже, чем в 1990 году, на 27%. В 2004 году сельхозорганизациями создано около 40% общего объема сельскохозяйственной продукции вместо 73,7% в 1990 году.

Низкие доходы сельхозорганизаций не позволяют им обновлять техническую базу. Износ основных производственных фондов превышает их возмещение на 50%. Темпы пополнения машинотракторного парка составляют менее 1% в год. Аграрное производство непривлекательно для инвесторов. Его доля в общем объеме инвестиций в экономику страны снизилась с 28,3% в 1990 году до 6,2% в 2004 году. Основными источниками инвестиций являются собственные средства предприятий и организаций. В 2004 году они составили 67% общего объема инвестиций. Сельскохозяйственная техника в основном приобретается в форме лизинга (долгосрочной аренды), но объемы ее поступления по этому каналу не обеспечивают даже минимальных потребностей. По этой причине промышленная сфера АПК оказывается невостребованной. Особенно сложное положение сложилось в отраслях сельскохозяйственного машиностроения. В 2003 году произведено 8 тысяч тракторов вместо 261 тысячи, созданных в 1985 году; соответственно, зерноуборочных комбайнов 5,4 тысячи вместо 112 тысяч, тракторных плугов 1 тысяча вместо 66,2 тысяч, тракторных сеялок 4,1 тысячи вместо 65,9 тысячи, выпущенных отечественной промышленностью в доперестроечном 1985 году. В 2001 году выпуск продукции сельскохозяйственного машиностроения от уровня производства 1990 года составил: тракторов — 7%, тракторных плугов — 4%, тракторных сеялок — 13%, тракторных культиваторов — 6%, комбайнов зерноуборочных — 14%, комбайнов картофелеуборочных — 0%, комбайнов кормоуборочных — 10%, тракторных косилок — 15%, машин для внесения минеральных удобрений — 1%, доильных установок — 1%.

Российские фермерские хозяйства оказались ресурсозатратными и в своей массе неконкурентоспособными. Ими создается менее 5% продукции сельского хозяйства. Они отказываются от производства трудозатратной продукции и стремятся заниматься производством лишь зерновых культур. В 2004 году по сравнению с 2003 годом ими увеличено производство зерна с 14,4% до 17,3%, сахарной свеклы — с 21,8% до 26%. Украина, в отличие от России, хорошо обеспечена эффективными территориями. Но и там наблюдается та же картина. Затраты фермеров в 2005 году на производство зерна в два раза превысили рыночную цену. Животноводство — ресурсоемкое производство и украинских фермеров не привлекает; оно, как и в России, переносится в сферу личных подсобных хозяйств, которые фактически содержатся на тяжелом ручном труде.

Сельский труженик оказался за чертой бедности. Уровень оплаты труда в сельском хозяйстве в 2003 году составил 39% от уровня средней заработной платы в целом по стране. Количество рабочих мест на селе резко сократилось. Трудоспособное население уходит в города. Российское село вымирает, а вместе с ним уходят в небытие и многие культурные и нравственные ценности народной жизни.

На неэффективных территориях затруднительно не только земледельческое, но и всякое другое производство. Резко повышаются затраты на строительство промышленных и жилых объектов. На территориях, где грунт зимой промерзает, для строительства даже легких конструкций и зданий необходим фундамент — нулевой цикл (в России 3/4 территории занято вечной мерзлотой, а на большей части остальной территории глубина промерзания грунта достигает 1,5 м). В сметной стоимости здания на нулевой цикл приходится до 30% всех затрат. От температуры воздуха зависит толщина стен; кровлю делают такую, чтобы она выдерживала большую снеговую нагрузку. В странах с холодным климатом помещения необходимо отапливать. В России доля затрат на отопление в общем объеме энергозатрат промышленности составляет 3/4. Транспортные расходы на доставку на большие расстояния сырья, энергетических ресурсов, комплектующих к месту сборки и т. д. составляют в стоимости товаров до 50%. Из-за глубокого промерзания грунта дорожное полотно нужно строить на мощной подушке, оно должно иметь поверхность, которая не была бы подвержена влиянию перепадов температур. Кроме того, короткий теплый период года осложняет и удорожает строительные работы, затрудняет работу транспорта. Многие виды работ вынужденно носят сезонный характер. Время навигации ограниченно. Производство промышленной продукции в зимних условиях связано с дополнительными расходами топлива и энергии. Промышленные товары, производимые на неэффективных территориях, оказываются по объективным причинам в 2—3 раза дороже. Это относится и к основной экспортной продукции — нефти и газу. Себестоимость добычи нефти в России в 5—10 раз выше, чем на Ближнем Востоке. Перекачка вязкой нефти по трубопроводам требует ее подогрева, что повышает стоимость ее транспортировки.

Неблагоприятные природно-климатические условия резко осложняют и удорожают хозяйственное освоение территорий. Кроме того, во многих северных регионах России люди сталкиваются с климатической экстремальностью. Коренные народы в течение тысячелетий научились жить и вести хозяйство в экстремальной среде. Представители некоренных народов попадают в стрессовое состояние и вынуждены, чтобы сохранить свою способность нормально трудиться и не иметь осложнений со здоровьем, работать вахтенным способом.

Что касается объема естественных потребностей населения, определяемых природно-климатическими факторами бытия этноса, которые необходимо в обязательном порядке удовлетворять, то на неэффективных территориях он на порядок выше. Людям для выживания в неблагоприятной среде требуется большее количество материальных благ, и на их создание приходится затрачивать больше труда, средств и времени (нужно иметь теплые жилища, одежду и обувь на весь годовой цикл, требуется более калорийная пища). Стоимость рабочей силы из-за дороговизны ее воспроизводства выше, чем на Западе.

Высокий уровень энергетических и материальных затрат по объективным (природным) причинам (например, энергоемкость материального производства в России в 3 раза превышает американский уровень) и отсюда неконкурентоспособность продукции на мировом рынке, казалось, должны находиться в центре постоянного внимания экономистов и политиков. Однако либералы-реформаторы использовали эту данность не в качестве конструкции выработки новой эффективной экономической политики, а в своих корыстных интересах, для манипуляции общественным сознанием: они сделали вывод об экономической отсталости России, непригодности ее экономической и социальной системы в целом и принялись разрушать все устои хозяйственной жизни.

Подведем некоторые итоги. Бремя природы находит вполне конкретное выражение, во-первых, в издержках на воспроизводство российского социума. В России на производство продукции, аналогичной той, которую производят страны, расположенные на эффективных территориях, затраты в несколько раз выше, поэтому трудозатраты на обеспечение уровня комфорта и благосостояния, сопоставимого с таковым в других странах, в России гораздо больше. Россияне должны во много раз больше трудиться, тратить энергии и других ресурсов на создание военного паритета, охрану границ, поддержание порядка, развитие науки, техники, обеспечение бытовых условий проживания населения и т. п.; Россия не может строить рыночные отношения, в том числе внешнеэкономические связи, по эталону, предложенному Западом.

Таким образом, принципы экономического либерализма вступили в противоречие с географией России. Поскольку организация хозяйства на неэффективных территориях предполагает дополнительные затраты труда и средств на преодоление дефицита рабочего времени и неблагоприятного воздействия природных факторов, то Россия, чтобы сохраниться как суверенная держава, не может в угоду свободному рынку отказаться от охранительной экономической политики, фритредерства. Стоимость жизни в России выше, производимые продукты оказываются по объективным причинам дороже, они не могут конкурировать с аналогичными товарами, созданными на эффективных территориях. Нелиберальная география, наделяющая национальные хозяйства специфическими характеристиками, не согласуемыми с рынком западного типа, — новое объективное явление мировой экономики, заявившее о себе в условиях глобализации. Оно до сих пор не учитывается при сравнении темпов экономического развития и жизненного уровня в разных странах и регионах. Игнорирование неравных условий производства в странах, располагающих неодинаковыми природно-климатическими ресурсами, способствует неэквивалентному обмену, что вполне устраивает творцов нового мирового порядка.


   
 
  • Опубликовано: 6 апреля 2015 /
  • Просмотров: 23536
  •  (голосов: 1)
Выбор работ
Реклама
О нашем учебном сайте

Для всех студентов и даже нерадивых,

Для умных аспирантов и девушек красивых,

Для тех, кто изучает языки,

Для всех, кому нужны курсовики

(дипломы, авторефераты, диссертации),

Для будущих философов, психологов, юристов,

Для правоведов, сварщиков, экономистов,

Для всех, кто к знаниям стремится,

Учебный добрый сайт ну очень пригодится.